Ужасная синеватая припухлость красовалась на лбу возле правого виска, но не шишка приковала взгляд девушки — поразило лицо. Высокие скулы, широкий чистый лоб, квадратный подбородок, красивой формы нос с небольшой горбинкой, густые брови вразлет, длинные ресницы… А губы!.. Пунцовые, пухлые, четко очерченные, они казались настолько же мягкими, насколько весь он был жестким, словно вылитым из бронзы.
Наконец она заставила себя оторвать взгляд, осмотрела некогда безупречный крахмальный воротничок, иссиня-черный галстук и элегантный серый сюртуке серебряными пуговицами.
Вероятно, этот мужчина из тех, что одеваются всегда по последней моде, однако в глазах Чарити модная одежда как-то меркла в сравнении с ее обладателем. Впрочем, она ведь была несведуща в вопросах моды.
— Сэр? — Чарити склонилась к лицу незнакомца, и прядь волос упала с ее плеча и коснулась его подбородка, словно лаская. Набравшись решимости, Чарити потрепала мужчину рукой по бронзовой загорелой щеке.
— Пожалуйста, очнитесь. Я ведь не могу оставить вас лежать здесь так…
Его веки затрепетали. Она с облегчением вздохнула и приподняла его голову в надежде, что так он скорее очнется. Но он оказался тяжелым, и Чарити пришлось обхватить его руками за шею, чтобы удержать его голову на весу. Внезапно незнакомец напрягся, голова поднялась сама собой и уткнулась носом в грудь девушки.
— О! — Чарити отпрянула насколько могла, чтобы не уронить пострадавшего.
— Сэр! Вы можете встать?
Остин застонал, заморгал глазами и принялся неловко двигать руками. Убедившись, что руки целы, он оперся ими о землю и попытался было сесть, но наткнулся на Чарити и снова повалился.
Перепугавшись, девушка едва сумела удержать его голову.
— Сэр, ваша коляска разлетелась на куски, а вы едва остались живы. Я не знаю, есть ли у вас серьезные повреждения. Откройте глаза. Вы меня видите?
Мужчина явно ее слышал.
Он медленно открыл глаза. Зрачки были огромные и черные, отчего Чарити показалось, что взгляд его словно остекленел, и от удара незнакомец ничего не видит. Остину же все окружающее представлялось нечетким, в ореоле ослепительного света. Наконец он напряг зрение и понял, что видит перед собой женское лицо — раскрасневшееся, прекрасное, в обрамлении светлых распущенных волос… Остин попытался сообразить, что происходит.