Они что-то давно не показываются в Мортхоу, и кое-какие их кредиторы забеспокоились и желали бы узнать их местопребывание. Не известно ли вам, где могут находиться эти двое?
— Гэр и Перси пропали? — Чарити напрягла память. — Да, действительно. Я не видела их уже неделю или две… со дня папиных похорон. Надеюсь, ничего плохого с ними не случилось. — Тут она вспомнила, что Гэр свалился в открытую могилу, а ведь это очень плохая примета!
— Вряд ли что-то с ними случилось, однако я уполномочен расследовать все возможные версии.
— Барон выпрямился и крепче сжал ее руку. — Не будете ли вы любезны проводить меня до выхода?
Когда Рейн выпрямился и двинулся вперед с явным намерением последовать за ними, барон осадил его:
— А вы, ваше сиятельство, себя не утруждайте. Оставайтесь здесь, наслаждайтесь видами.
Кипя злобой, Рейн смотрел, как барон исчезает в темном проеме двери вместе с Чарити. И сразу же в голове его возникла картина: Чарити и Пинноу в темноте заключают друг друга в объятия. Ему потребовалась вся сила воли и все имеющееся у него благоразумие, чтобы не кинуться по лестнице вслед за ними.
Он похромал к ближайшему зубцу и заставил себя обратить взгляд на мирно зеленеющие просторы.
Прошло несколько минут, и Чарити с бароном вынырнули из тьмы башни в надежно освещенный коридор верхнего этажа. Барон шел неспешно и явно не торопился с отъездом.
— Мне очень жаль, но сегодня мне никак невозможно пойти гулять с вами вдоль берега моря, — благонравно промурлыкала Чарити, поглядывая искоса на острые черты лица барона и недоумевая, как это он прежде мог казаться ей элегантным.
Она довела Пинноу до крыльца и оставила бы его там, если б он не схватил ее за руку и не настоял, чтобы она проводила его до коновязи, где его ждала лошадь. У конюшен, которые не были видны с переднего двора, барон возобновил уговоры."
"— Я имел разговор с вашей бабушкой. — Он притянул девушку поближе, при изрядном, хотя и тщетном, ее сопротивлении. — Она разрешила мне поговорить с вами на очень личную тему.
— Взгляд его скользнул по ее плечам, спустился на грудь. — Вы не могли не почувствовать, какое безграничное восхищение я испытываю по отношению к вам. Ваши добродетель и очарование столь велики, что никакое красноречие не в силах воздать им должное, а красота и изящество таковы, что при виде их я лишаюсь дара речи и потому вынужден обходиться скудными выразительными средствами. Тем не менее я беру на себя смелость прямо заявить о моих нежных чувствах к вам.