Хотела парировать, опровергнуть это «несправедливое» обвинение, но не смогла.
Не знаю почему. То ли наглости не хватило, то ли слишком ясно понимала, что Джервальт фактически спас, не став глумиться над личным секретарём в присутствии королевы и людоедки Иофании.
Более того, он позволил покинуть тронный зал с достоинством – словно между нами всё проще и приличнее, чем на самом деле. Будто я действительно помощница, ценный сотрудник, а не девочка для шуток, которой буквально вчера пришлось выгонять из дворца толпу шлюх.
– То-то же, – сказал Джервальт.
Моего ответа он не ждал, как и оправданий. Поклясться, что следила в первый и последний раз, тоже не попросил. Просто отпустил и продолжил спуск по лестнице, а мне пришлось торопливо поправить мантию и поспешить за высочеством.
Подумав, я решила не заострять внимание на специфическом эпизоде. Вместо этого уточнила, ибо была вероятность, что дикарь просто пошутил:
– И всё-таки, куда мы сейчас?
– Алечка, ты глухая? – прилетело в ответ. – Я же сказал – гулять!
К счастью, прогулка была не пешей, мы колесили по столице в карете.
Из приятного: Джервальт держался адекватно, мимо проходящих девушек не лапал, не сморкался в рукав и из кареты вообще не выходил. Из катастрофичного: экипаж был открытым, так что магианну, сопровождавшую наследника, не увидели только слепые, да и тем, как понимаю, рассказали.
Отдельная прелесть – маршрут лежал мимо швейной лавки мадам Коко, и сама Коко как раз стояла на крыльце, и не заметить важную клиентку не могла.
Лицо портнихи вытянулось так, что захотелось выскочить из экипажа и помочь подобрать челюсть, но я, разумеется, осталась на месте. Сидела рядом с Джером и думала о том, что… теперь папа меня точно убьёт."
"Образ разгневанного герцога Граньонского маячил перед глазами всю прогулку, и я никак не могла от него отделаться. В итоге услышала:
– И чего мы так вздыхаем?
– Мм-м?
Вздрогнула, потом сообразила, кто именно задал вопрос, и… вздохнула тяжелее прежнего. Но тут же взяла себя в руки и ответила с максимальной беззаботностью:
– Я не вздыхаю.
У меня всё хорошо.
Судя по ухмылке, скользнувшей по небритому лицу, насчёт «хорошо» я погорячилась. В данный момент подопечный держался прилично, но он однозначно что-то замышлял.
Не испугалась я лишь потому, что никакие фортели его одичавшего высочества не могли сравниться с гневом папы, и мне… наверное, свечку в храме нужно поставить. Попросить высшие силы о том, чтобы отец узнал обо всём как можно позже.
