Плюс мокрая одежда, вонявшая пивом.
– Выход один – меня подвезёшь ты! – нагло заявил Никитин.
Я развернулся и молча пошёл в автобус. И хоть я не давал своего согласия, Никитин пошёл за мной.
Элка уже успела прыгнуть за руль. Я не стал возражать, так как вдруг почувствовал себя пьяным. То ли башку стряхнул во время драки, то ли пиво через поры впиталось.
Я сел на пассажирское кресло рядом с Бедой, Дэн устроился позади меня.
– Почему ты без вещей? – спросил я его."
"– Мне они не нужны. Я путешествую автостопом, всё что нужно – покупаю за наличные.
– Он помахал полой своего «репортёрского» жилета, показывая, где хранит деньги.
Элка поддала газу, и мы проскочили деревуху на шестидесяти, хотя там стояло ограничение сорок.
– Снег падает на всех, – запела Беда.
– Все падают на снег! – с готовностью подхватил Дэн.
Мою благожелательность как рукой сняло.
Я снова готов был набить ему морду.
Её звали Мария Ивановна, и у неё были все отличительные признаки «Марь Иванны»: хала из крашеных хной волос, янтарные бусы, обмотанные в три ряда вокруг шеи, по три перстня на каждой руке, вес под центнер и… исключительное добродушие, которое сочилось как масло из беляша.
Глядя на неё, я ни капли не сомневался, что большая часть спонсорских подарков осядет в лучшем случае в её директорском кабинете, в худшем – у неё дома.
Мы стояли в ряд на зелёной лужайке перед детдомом, и Мария Ивановна поочерёдно жала нам руки.
– Очень приятно, очень-очень приятно, – отблескивала она на солнце влажными деснами. – Господи, как приятно-то! – дошла она до моей руки.
Директрису ничуть не смутила моя рассеченная бровь и пивная вонь от одежды. Мне стало неловко, и я потихоньку выдернул ладонь из её влажно-горячих тисков.
В Бобровниково мы, как и рассчитывали, приехали в два часа дня. Директриса ждала нас на крыльце, козырьком приложив руку к глазам. Вокруг неё толпилась стайка одинаково-стриженых, плохо одетых детей. Дэн первым выскочил из автобуса, помахал нам рукой и направился в сторону трассы. Я не стал с ним прощаться.
Элка чересчур пристально посмотрела Никитину вслед. Рон побежал за ним, но на полпути развернулся и вернулся в автобус. У меня вдруг возникло тягостное, противное чувство, что этот человек имеет какую-то власть над моей женой и собакой.
– Подарки ко мне в кабинет, пожалуйста, – подтвердила мои опасения Мария Ивановна и гостеприимно указала на дверь интерната. И тут заметила Элку, которая стояла чуть поодаль и что-то оживлённо рассказывала детям.
