Объявлена в федеральный розыск, но результатов пока – ноль. А вот Марик её жив, в больнице под конвоем лежит с простреленным плечом. Вместе с ним ещё пара молодцев из борисовской группировки – те, которые на машинах разбились. Один из тех, кто держал Ганса, увы – труп, но, думаю, вы, Глеб Сергеевич, не будете мучиться угрызениями совести.
– Не буду, – заверил его Бизон.
– Ну, на допросы пару раз сходите…
– Схожу, – вздохнул Глеб и, заблестев глазами, вдруг вскинул голову: – А здорово мы их тогда уделали?!
Вместо ответа Герман опять ему подмигнул.
– А с Борисовым что? – задала я главный вопрос. – По телевизору говорили, что он остался жив."
"– О Борисове я знаю, не больше, чем говорят в прессе. – Герман снова начал тасовать карты.
– В прессе говорят, что после покушения на его жизнь, Борисов с огнестрельным ранением в живот переправлен на лечение в лучшую клинику Германии, – озвучила я самую распространённую версию жёлтых газет.
– Ну, наверное, переправлен, – неопределённо высказался Герман.
– Значит, отмазался! – нахмурился Бизя.
– Во всяком случае, после нашего «покушения» Андрей Владимирович будет вынужден очень заботиться о своём здоровье и на подвиги такого масштаба его больше не потянет, – засмеялся Абросимов. – Может, партейку?
– Нет!
Мы посидели ещё немножко и поболтали о том, как плохо теперь будет в школе без мужского влияния: Герман уйдёт, Бизя уволится, а Троцкого вряд ли можно считать примером для подражания.
– Я вам Ганса для партейки пришлю, – улыбнулся на прощание Бизя.
– Уж пришлите, пожалуйста, прошу вас! – захохотал Абросимов. – А то тут такая скука, что я бы уже на грядки к тёще побежал, задрав хвост!
Мы тепло попрощались с Германом Львовичем, в тайне надеясь, что судьба больше нас не сведёт.
Бизя выполнил своё обещание и положил заявление об уходе на стол Ильичу.
– Я тебе за всё благодарен, Ильич, – сказал он, – но работать под твоим руководством больше не буду!
Троцкий на это отреагировал бурно.
– Как же… Глеб… как же… – Он встал, сел, опять встал и забегал по кабинету, беспорядочно размахивая руками. – Мать твою, что ж я делать-то без тебя буду?! А ты, ты, что будешь без меня делать?! Ты же школу без ума любишь, и без обормотов, оболтусов своих жизни себе не представляешь!! Куда ты пойдёшь?! Куда?!!
– Мир огромный, – улыбнулся Бизон. – Думаю, в нём найдётся местечко для такого парня, как я.
После этого разговора Ильич слёг в больницу.
