Воспитатели недобро смотрели на сурдопереводчицу, которая, сделав неустойчивую ласточку, покачнулась на шпильках и чуть не упала.
– Давайте для начала посмотрим фильм, который расскажет, до чего могут довести молодого и здорового человека наркотики, – пробормотал я, пялясь в пол и не зная, куда девать себя от стыда.
Элка, приложив к глазам сложенные на манер окуляров пальцы, покрутила ими, словно настраивая резкость в бинокле, потом, будто увидев что-то ужасное, с громким криком отшатнулась назад и, не удержавшись на шпильках, с грохотом рухнула на дощатый пол, высоко задрав ноги и давая в полной мере лицезреть залу свои сексапильные стринги.
– ……ц, – не сдержавшись, тихо выругался я, и позорно сбежал со сцены под оглушительные аплодисменты.
Элка осталась лежать на сцене, конвульсивно подёргивая коленями.
– Гасите свет! – закричал я. – Запускайте фильм!
Фильмец был весёлый, но поучительный. О том, как лёгкие наркотики провоцируют употребление более сильных…
– Какой фильм?! – набросилась на меня Викторина Юрьевна.
– Они же не слышат ничего!
– Зато видят! – огрызнулся я и дал отмашку Герману Львовичу, который сидел в операторской, чтобы тот запускал картину. – Пусть смотрят, хуже не будет!
Свет погас, засветился экран. Гогот в зале не прекращался ни на секунду. Судя по цокоту каблуков на сцене, озвучивая титры, Элка отплясывала камаринскую.
– Немедленно уйди со сцены! – негромко приказал я ей, но она и не подумала меня услышать. – Прекрати! – в голос заорал я.
– А с чего ради вы вздумали выражаться на сцене? – ледяным тоном поинтересовалась у меня Викторина Юрьевна. – Здесь ведь не все глухие! – язвительно добавила она.
Я опять почувствовал, что краснею.
– Извините, не сдержался. Очень уж нештатная ситуация, – процедил я сквозь зубы.
– И жену бы свою угомонили, а то она там уже фуэте крутит, а какое это имеет отношение к содержанию фильма?
– Никакого, – мрачно согласился я с ней, – но всё ж какой-никакой сурдоперевод…
– А чё, прикольно! – засмеялся вдруг Ганс, подглядывающий из-за занавеса за тем, что происходило на сцене.
– И детям нравится!
На сцене послышался грохот и новый взрыв смеха.
– Опять упала, – прокомментировал Ганс. – Это она специально падает, когда на экране наркоманов показывают!
– Чёрт знает что! – возмущённо подёргала платочек на шее Викторина Юрьевна.
– А, будь что будет! – обречённо махнул я рукой и присел на трёхногий стул.
