Расчёт оказался верным, от неожиданности джипы занесло на мокрой дороге, ощутимо шваркнуло бортами друг о друга, но, справившись с управлением, невидимые водилы с удвоившимся упорством постарались взять автобус в кольцо.
Крикнув Элке: «Держись!», я опять начал крутить руль то вправо, то влево, бросая машину из стороны в сторону.
– Духи небесные, дорожные, горные, духи солнца, гор и воды! Лишите негодяев удачи, нашлите на них несчастья, уничтожьте их скот!! – Адабас начал так лупить в бубен, что звон бубенцов и гул туго натянутой кожи перекрыли рёв мотора.
– Камлай, камлай, Барабас, нам на удачу! – заорал дед шаману. – Нам без духов теперь ни на бал, ни в Красную Армию!!
Удерживать на дороге автобус становилось всё сложнее. Тормозить было нельзя, а разгоняться под горку – опасно.
– Мешки! – осенило вдруг Германа. – Им нужно бросать под колёса мешки с гуманитарной помощью!!
– Отличное решение, коммандос! – одобрил дед. – Мешки к бою готовь!! Гуманитарной помощью по фашистам пли!!
В открытые задние двери один за другим полетели злополучные тюки, предназначенные сиротам.
Я не видел, кто их кидал, но, судя по шквалистому «огню», в бомбардировке участие приняли все, даже шаман.
Впрочем, нет – Ильич, кажется, забился под полку.
Джипам пришлось несладко. Пронзительно завизжали тормоза, два «Патрола», объезжая препятствие, бросили машины в направлении друг к другу, на мгновение сцепились бортами, но их отбросило в разные стороны, с жутким скрежетом закрутило, ударяя друг о друга и цепляя «Паджерик» в общую мясорубку.
Я уже и не видел, что сзади происходило, слышал только звуки бьющегося металла, грохот, визг шин по асфальту…
Я вдруг подумал, что Герман никак не может быть подсадной уткой бандитов, и неожиданно проникся к нему такой слезливой, восторженной симпатией, которой, наверное, проникается мать, когда её слабовольный сынок впервые даёт обидчику сдачи.
Я поддал газу, и мы понеслись под горку с устрашающим разгоном, подлетая на всех неровностях и с трудом вписываясь в некрутые повороты дороги.
– Оторвались! – крикнул Никитин.
– Ушли! – отозвался Герман.
– Элка, записывай, записывай!! – заорал дед. – Вот так сюжетец – мешками от бронированных танков отбиться!
– Йес!! – взвизгнул вдруг Адабас, подпрыгнув и сделав интернациональный жест всех подростков. – Йес, йес, йес!!
– Если кто-нибудь из них остался жив, от нас останутся ножки, да рожки, – простонал Ильич из-под полки.
– А у меня рожек нет, – усмехнулся Сазон.
