Я так мечтал проехать по ним! Хотел налюбоваться на альпийские луга, кедровую тайгу, на памятный Обелиск перевальной дороги через Семинский хребет! В каком-то путеводителе я прочитал: «Седовласый старик Алтай вступает в свои права и приглашает вас в свои горные владения!» И вот, в преддверии всей этой красоты я ловлю себя на мысли, что… в гробу я видал и седовласого старика Алтая, и его горные владения.
К нам подошёл Никитин.
– Глеб, я совсем не хочу есть. Вы с Элкой отдыхайте, а мы с Германом Львовичем займёмся колесом.
– Валяйте, – кивнул я. – Герман Львович, помогите Никитину!
– А пыво?!
– В дороге шары зальёте.
Герман тяжко вздохнул и поплёлся помогать Никитину доставать и ставить запаску.
Кроме меня, Сазона и Элки шашлыков никто не захотел. Ильич так и не встал с кровати. Адабас, привалившись к окну, задремал в автобусе. Лаптева куда-то пропала, наверное, опять заперлась в туалете и болтала с любовником.
Мы устроились в кружевной беседке, Рон залёг под стол, чутко потягивая носом из стороны в сторону, – запахи жареного мяса сводили его с ума.
Пожилой алтаец, как две капли воды похожий на Адабаса, только невысокий и крепкий, принёс нам десять шампуров шашлыка. Я ел, не чувствуя ни вкуса, ни запаха, хотя Элка постанывала от удовольствия и говорила, что этот шашлык-машлык просто – песня, поэма, симфония, гимн! Я каждый второй кусок кидал Рону под стол, тот проглатывал его, не жуя, заискивающе махал лохматым хвостом и делал такие умные рожи, будто собирался сказать: «Спасибо, конечно, но ты просто обязан угостить меня ещё и ещё!» Дед, несмотря на видимое удовольствие от еды, был озабочен и хмур.
Он в сотый раз набирал по мобильному Мальцева, и в сотый раз получал электронный ответ: «На данном направлении перегрузка».
– Да не переживай ты так, Сазон! – с набитым ртом успокаивала его Элка. – Догонит нас твой дедуля! Связь на трассе сам знаешь какая, а тут ещё горы, перевал… И потом, он же задание выполняет, Ганса ищет.
Сазон кивал и опять тыкал кнопки скрюченным пальцем.
– Цуцик, цуцик, – покачал он, наконец, головой, отложил телефон и вгрызся зубами в мясо. – Надеюсь, он справится. Вообще-то, Мальцев только с виду такой тетёха. Когда дело касается моих поручений, он становится хитёр, изворотлив и осторожен, как дикий зверь. Оттого и ходит у меня в оруженосцах! – Успокоив себя этим заявлением, дед отхлебнул из заветной фляжки коньяк.
