Чертыхнувшись, я закурила, привалившись к груде мешков с гуманитарной помощью, и тут услышала, из-за двери приглушённый голос, как будто кто-то говорил, прикрыв рот рукой. Прислушавшись, я поняла, что шёпот принадлежит Викторине. Без зазрения совести я припала ухом к замочной скважине.
– Да, дорогой, да! – горячо нашёптывала Лаптева неизвестному абоненту. – Говорю же тебе, что всё скоро закончится! Да, но это будет зависеть и от тебя! Прошу, не совершай необдуманных действий, не принимай скоропалительных решений! Будь осторожнее.
За свои слова я ручаюсь. Да. Люблю. Целую. Жду с нетерпением встречи.
Замок щёлкнул, ручка повернулась, я еле успела отпрянуть к мешкам и сделать вид, что беззаботно курю.
Увидев меня, Лаптева заметно смутилась. Выглядела она неважно, и хоть фингал под глазом немного поблек, на лице у неё появилась нездоровая отёчность и выражение, словно она готова вот-вот разрыдаться. Это было так непохоже на железную, невозмутимую Лаптеву, что от удивления я приподняла брови.
– Здрассьте, – пробормотала она, сжимая в руке мобильник.
– С утра виделись, – напомнила я ей.
Викторина протиснулась через узкую дверь в салон с явным чувством неловкости.
Вот ведь загадка – если Лаптева так любит своего Марика, если желает его скорее увидеть и улететь с ним на Мальдивы, почему она не вернётся в Сибирск, предпочитая тащиться с нами в дальний, опасный путь? Неужели причина во внезапно вспыхнувшей страсти к юному Гаспаряну?! Эта мысль мне очень понравилась, и я обдумала её обстоятельно, со всех сторон, – так, что даже одной сигареты мне не хватило и я закурила вторую.
С тех пор, как парочку застукали в автобусе, Викторина и Ганс держались друг от друга подальше. Делали вид, что не замечают друг друга. Но я-то знаю, что за таким показным равнодушием могут кипеть неуправляемые, животные страсти!
Бедный Марик. Накрылись Мальдивы! Здравствуй, бабушка в Ереване…
Кто бы мог подумать, что такой сухарь как Викторина воспылает огнём к зелёному пацану! Что там она бормотала Марику про необдуманные действия и скоропалительные решения? И ещё что-то про осторожность.
Может, её Марик пожарник? Или милиционер? В любом случае – идиот, потому что только идиоты думают, что серые мыши и синие чулки преданнее в любви, чем яркие красавицы. Ни за что бы зрелая красивая женщина не польстилась на Гаспаряна, потому что его южная, жгучая красота лишь фантик от конфетки, упаковка, обёртка несозревшей сущности и незрелой души.
Мои размышления прервал Дэн.
