- Вы! Вы! Что вы подлили мне в шампунь? – Адриана покрывается красными пятнами.
- А ты не видишь, что льешь на голову? – ситуация меня веселит. После всех новостей и потрясений едва сдерживаю себя, чтобы не расхохотаться. Видок у Адрианы еще тот.
- Не обратила внимания! – пищит. – Это все они, - тычет пальцами в детей.
- Нет доказательств, - подмигивает ей Коля. – Это у вас просто шампунь испорчен.
- Вы! – запинается, делает глубокий вдох. – Нельзя же так, - голос меняется, появляются слащавые нотки.
– Я понимаю, хотели пошутить. И это очень смешно. Только теперь мои волосы испорчены.
- Вам так больше идет, - смеется Катюша.
На удивление Адриана больше не вопит. Уходит в ванную комнату и оттуда доносятся ее причитания.
Странная и многолетняя одержимость этой женщины мной уже на границе безумия. Меня передергивает от всей ситуации, от невозможности послать ее куда подальше.
- Дядя Сережа, вы сердитесь? – Катя пытливо заглядывает мне в глаза.
Сердце щемит от непривычной нежности… Невзирая на все невзгоды, они еще не разучились улыбаться…
- Нет, - глажу Катюшку по голове.
- Но ведь это мы сделали. Расстроили вашу, - морщит, усыпанный веснушками, нос, - Как там ее… невесту…
- Скорее пиявку, - подмигиваю.
- Мы думали помочь ей уйти, а она, - Катюша хмурится.
- Она на данный момент останется, - озвучиваю неприглядную истину.
Катя с Колей вздыхают и опускают плечи. И только за один этот жест, только за то, что на их лицах вновь появилась грусть, у меня руки чешутся вытолкать Адриану за дверь.
Сейчас у меня связаны руки. Пока не разгребусь с ее папашей, который у меня как кость в горле стоит.
- Я бы хотел, чтобы наш папа был похож на вас, - серьезно заявляет Коля.
Меня током пробивает, грудину сдавливает и голова кругом. Я многое в жизни пережил, но еще никогда со мной не происходило ничего подобного. Я меняюсь, безвозвратно, бесповоротно, и самое странное мне нравятся эти изменения.
Что будет дальше? Об этом стараюсь не задумываться.
- Только… - Катя шмыгает носом, - Он нас так и не нашел. А дядя Сережа нас спас.
Повинуюсь порывы души, обнимаю детей, крепко прижимаю их к себе.
- Я с вами. Я всегда буду с вами, - ни капли не сомневаюсь в сказанном.
Пусть это звучит невозможно. Они не мои кровные дети. Но недоумок Артур их не заслуживает. Он от них отказался. Не может быть оправданий такому поступку.
