Например, миска, молния с одежды, мыло, майонез и так далее. Команда, которая соберёт больше «своих» предметов – победит, а заодно и огласит прогноз молодожёнам, кто у них будет первенцем.
Когда гости делились на команды, у меня закружилась голова от этого шума!
Не позволю гостям гадать пол нашего первенца, который УЖЕ ЕСТЬ!
Планы можно подкорректировать. Собственно, они созданы, чтобы их нарушать.
— Миш, я беременна, — произношу так, чтобы слышал только мой любимый."
"Для него было достаточно только одной фразы, чтобы обеспечить мне домашний уют, тепло и объятия.
Мы ещё «позажигаем».
А сегодня ТОЛЬКО НАШ ДЕНЬ!
Бонус
Бонус
10 счастливых месяцев спустя.
(Или пособие для «Подкаблучников»).
— Они прекрасны, — нараспев произносит муж, чуть ли не плача.
— Миша-а-а.
— Я про наших девочек, разумеется, — с голодной жадностью наблюдает за тем, как Любава (наша старшая двойняшка «на десять минут») активно сосёт грудь. Забава же больше играется с соском, чем кушает.
— Ох, я тебе не верю, — тихонько посмеиваюсь над ним, чтобы не отвлекать дочерей.
— Не верь, — хрипло соглашается он. — Я могу уложить дочек спать, а потом мы с тобой… — шумно втягивает воздух через нос, когда Любава выплёвывает сосок из своего маленького ротика.
— Ты разговаривал с моим гинекологом? — вопросительно вскидываю брови, надеясь услышать, что угодно, но только не ЭТО.
Когда мужчина вмешивается в сугубо женские дела, что касаются моей матки и яичников, то это запретная территория.
Нет. Я не спорю, что они должны быть в курсе нашего здоровья.
Есть границы. Я не обсуждала с мужем, как протекала моя менструация до зачатия наших девочек. Он знал, что мне некомфортно и покупал пончики с глазурью, чтобы скрасить мой недуг.
А ещё Миша догадался о моей беременности первым (признался после того, как мы «красиво» покинули банкетный зал с нашей свадьбы) — опять же по пончикам. Вместо них я потребовала стакан кефира.
— Она дала нам «добро», — из кармана домашних шорт достаёт фольгированный квадратик.
— А как же твои слова: «Чтобы этой гадости я не видел в нашем доме»?
— На годик я могу забыть о своих словах, — расплывается в довольной улыбке, когда забирает Забаву, чтобы поменять ей подгузник.
— Что?! — (Серафима «кричит шёпотом», чтобы не разбудить детей).
— Хорошо. Уговорила. На полтора. Девочки как раз подрастут, чтобы играть с младшим братом или братиками, — включает деловой тон, словно заключает очередную сделку с моими яичниками. — Бабушки и дедушки только рады будут.
