— Мама, ты предлагаешь мне жить под колпаком и притираться влажными гениталиями с Владиком друг к другу. Мы живём в современном обществе. Никто мне не напишет в заключении у гинеколога: «СТАРОРОДЯЩАЯ, ОСЛОЖНЁННАЯ ДЕФИЦИТОМ СЕКСА»! — кричит Кузнецова, срывая голос.
Будто в забытье оказался у двери, с намерением защитить девушку и спрятать от целого мира в своих объятиях. Я помню мягкость её тела и упругость острых сосочков.
Бля-я-я.
В глазах всё рябит от мощной дозы гормонов, что выстрелили мне в голову и обрушились в пах.
Стояк каменный. С членом наперевес защищать свою Леди от собственной матери – нет, лучше вернуться в своё кресло и дождаться ухода Олимпиады Лукиничны.
— Что здесь происходит? — всё-таки моё терпение лопнуло на длительной молчаливой паузе, что установилась за дверью. — Вы кто?
Действительно, медведь!
Рыжий, бородатый и в очках.
— Отец, — сжимает ладонь до хруста. У мужчин всё просто. Не ответил – нет яиц. Отвечаю с той же «любовью». — Мужик! Доченька, одобряю!
За что и на какую «должность» я получил одобрение – подумаю потом.
Здоровяк, подхватывает Олимпиаду Лукиничну как пещерный человек. Глаза горят от счастья, словно «дышит» любовью к этой суровой и одновременно ранимой женщине.
— С ума сошёл?! — вскрикивает мама Кузнецовой.
Здоровяку всё нипочём.
Не замечает чётких профессиональных ударов по спине, умудряясь при этом блокировать толчки ногами в такой позе."
"— Дети, приезжайте в эти выходные на моё день рождения.
Банька, пьянка, рыбалка. Явка строго обязательна, — прикладывает ладонью по ягодице жены. — Поехали, Олимпушка, на дачу. Посадила огурцы, а поливать я должен. Так не пойдёт, любовь моя.
Парочка – ураган.
Как появились, так и исчезли из моей приёмной, будто всё мне приснилось.
Ну, кроме моего секретаря.
— Ещё одно день рождения в тесном семейном кругу я не переживу. Мне прямо сейчас нужен допинг, Михаил Михайлович.
— Вы о чём, Серафима Ильинична? — шаг навстречу, и моё дыхание обжигает чувствительную кожу шеи девушки.
На ней сексуально появляется россыпь мурашек.
— Хоть одну минуточку я хочу побыть слабой женщиной, — буквально вдыхает огонь через мои чуть приоткрытые губы, утягивая за собой в мир болезненного желания трахнуть девушку на своём столе. — Потом снова можно воевать!
Острый на слова язычок ввинчивается в ротовую полость как сверло, распространяя по телу сладко-приятную дрожь.
