Чтобы не видеть вопросительно вытянувшееся лицо своего босса, сбегаю от его на кухню. Единственный закуток не подвластный его величественному взору с этого ракурса.
Как же с него стребовать искренние извинения? Стоя или на коленях? С повязкой на глазах или пусть смотрит и одновременно плачет от того, что не поверил мне на слово? Столько вариантов, что мысли разбегаются как испуганные зайцы. Одно другого краше!
Через пять минут выходит Сытников. На меня он не смотрит. За ним гордо расправив плечи выходит Николяша.
Потом… Он.
— Я готова! — громогласно заявляю ему в лицо. — А вы готовы?!.
— Извините меня, Серафима Ильинична. Бухгалтерия вам начислит вполне внушительную компенсацию в виде моральной компенсации. Вы же так хотели премию, — награждает меня соблазнительной улыбкой голодного кота перед нападением на глупую мышку. Вот только он не учёл, что мышей у нас не водится!
— Увы, извинить вас в полной мере не смогу без физического удовлетворения, — держу маску невозмутимости до последнего, то есть пока не дойду до своего кресла.
Грациозно садимся. Ножку на ножку. Выставляем ручку вперёд, ожидания преклонения перед собой. — Налетайте! То есть, приносите свои извинения, — вытягиваю губы уточкой, наглядно демонстрируя, что именно от него требуется.
От компенсации я не откажусь. Я не наивная дура – впереди распродажи.
Вот это я удачно устроилась на работу!
— Серафима… Ильинична, — меняется он на глазах до неузнаваемости. Женских рук не целовал? Или он «чистюля»?
Так, я не гордая – могу ручку протереть влажной салфеткой.
— На колени, — взглядом указываю на пол. — Вы же читали мою объяснительную и собственноручно поставили подпись, соглашаясь на всё, что я там накалякала. В отделе кадров прикрепят к моему делу. Не стесняйтесь, Михаил Михайлович. Я создала все условия. Целуйте мою ручку и смотрите так, будто влюблены в меня, — божечки кошечки, знали бы вы, чего мне стоит не заржать как кобыла.
Каюсь.
С последним я перегнула. Он меня возненавидит и создаст все условия трудового процесса, чтобы я умоляла его уволить себя любимую без выходного пособия.
— У вас есть массивный перстень? — смотрю на его пальцы.
— Нет, — мотнув головой, приседает на одно колено.
— Жаль, — шумно выдыхаю. — Где-то видела, что можно поцеловать перстень и тогда получить прощение.
— Серафима… — рычит мой босс, явно примеряясь к моей шее.
— Ладно, можно без него.
Потапов тянется губами к моей руке… СТОП!
— Ой, вспомнила: «Вся сyть женщин: — Ты хоть бы извинился.
