Он передвинул руку мне на ягодицу, поддерживая этой рукой весь мой вес, а другая его рука оказалась между нами. Секунда у меня была, чтобы понять, что он собирается делать. Я сопротивлялась желанию, которое навел на меня ardeur, сопротивлялась ощущению его рта на моих губах, его тела в моих объятиях, я смогла отодвинуться и только сказать «Джейсон», и тут он двинул бедрами вперед, вверх. Ощущение его внутри меня было именно то, что хотел ardeur. Именно то, что хотела я.
Он вошел без всякой нерешительности или нежности.
Он пробился в тугую влажность моего тела, обеими руками держа меня сзади за ляжки, натягивая на себя и вталкивая себя в меня. Я вскрикивала раз за разом.
Он сделал несколько шагов и почти бросил меня на край кровати, и вся тяжесть моего тела была по-прежнему у него в руках, прижата к нему. Он остался стоять, прижимая меня телом к краю кровати и держа так, будто я ничего не весила.
Он смотрел на меня уже не человечьими — волчьими глазами. И медленно стал извлекать себя из моего тела, дюйм за дюймом, пока не вышел почти весь, а потом вбил себя обратно, и я вскрикнула.
Не от боли.
Он нашел ритм, быстрый, глубокий и жесткий, будто пытался вытолкнуться с другой стороны.
Оргазм настиг меня неожиданно. Секунду назад я была захвачена ритмом его тела в моем, и вот я уже кричу, извиваюсь под ним. Я распахивала ногтями его тело всюду, где могла дотянуться, а когда этого стало мало, я вцепилась в собственное тело.
Крики Джейсона вторили моим, и его тело напрягалось, соприкасаясь со мной, голову он откинул назад, и из его губ вырвался вой.
Ardeur выпивал его до дна — кожу, пот, семя.
Он рухнул на меня сверху, тяжело дыша, и сердце его колотилось об мою кожу, как пойманная птица. Он подвинул нас дальше на кровать, не выходя из меня. Когда мы оба оказались на кровати, тяжело дыша и постепенно успокаивая пульс, он посмотрел на меня, и что-то было в его глазах серьезное и очень неджейсоновское.
И голос его был еще хриплым и запыхавшимся.
— Я знаю, что это может оказаться единственный раз.
Когда я шевельнусь, дай мне подержать тебя еще немного.
Мой голос тоже был не лучше:
— Поскольку я не могу шевельнуться от пояса вниз, то ради бога.
Он засмеялся.
— Что смешного? — спросила я.
— Господи, ты восхитительна.
— Ты тоже неплох, — ответила я.
— Неплох? — спросил он, делая большие глаза.
Я не могла не улыбнуться:
— Ладно, ты тоже восхитительный.
— Ну-ну, не преувеличивай.
Я наконец-то смогла повернуться на бок, чтобы лучше видеть его лицо.