Служанка плеснула из ведра рядом с кроватью и начала растирать воду. Я смотрела на лужу и думала о записях Лоры. Вдруг глаз зацепился за то, что лужица воды очень быстро впиталась в пол, словно там был слив, я дождалась, когда служанка протрет это место и пойдет вниз за водой, закрыла за ней дверь и стала рассматривать разномастную плитку. Она была сделана из ошлифованного камня, но швы были притерты и замазаны. В одном месте явно была видна трещина — именно туда уходила вода.
"
"В косметичке нашла ножницы и просунула одну из режущих частей в щель, чуть наклонила — плитка вышла, но оказалось, что очень глубоко вставлена в паз. Нашла вторые ножницы для рукоделия и засунула с двух сторон и глубже, подковырнула, и подняла. Подхватила пальцами и вытянула из паза камень. Со стороны комнаты он был гладким, как и все, а вот снизу это был вполне себе булыжник. Под ним было пространство среди каменного пола глубиной сантиметров десять и шириной сантиметров двадцать.
Там лежал кожаный мешок, завязанный шнурком. В дверь пытались войти. Быстро вынув мешок и установив камень на место, я засунула его в клатч и открыла дверь.
За дверью стояла глухая служанка, и показывала, что нужно пойти за ней. Я мотнула ей головой, мол, сейчас выйду, бросила клатч в единственный ящик секретера, что имел ключ, закрыла, положила ключ в карман и вышла за ней.
Вот уж точно она не вовремя — там какая-то тайна, а мне нужно от нее уйти.
Она вела меня к мистеру Корту. Ничего себе, уважаемый ученый решил-таки поговорить? Просто обмениваться любезностями у меня не было времени — пора собираться на бал. Да и мешок мне не давал покоя.
— Мисс Лора, я рад, что вы пришли, простите, что пришлось пригласить вас сюда, но мне нельзя выходить из своей комнаты.
— Знаете, мистер Корт, мне нельзя и шага ступить без моей компаньонки, но я стою здесь уже в третий раз, — я все еще была зла на него. Ученый не может быть трусишкой — боясь всего, он ничего не добьется.
— Простите, что так растерялся в последнюю нашу встречу, просто здесь не принято обсуждать законы, короля и Бога, — он стоял передо мной опустив голову, как нашкодивший парнишка.
