Я доела суп, мне сменили тарелку и принесли мясо с горошком. Очень мягким и нежным, такие сорта у нас поспевают в самом начале лета и держатся в меню сезонных блюд не дольше недели — уж очень прихотливы в хранении и быстро перерастают и становятся жесткими. Взяла бокал и чуть не отхлебнула, опомнившись только от запаха, ударившего в нос газами и амбрэ бормотухи. У меня от этого запаха сразу всплывал момент, когда я тонула. Я отставила бокал. Подошла служанка, и я попросила принести чай.
— Лора, тебе не нравится вино? — маман отпивала из бокала и закусывала кусочками мяса.
— Я не хочу, от него в желудке есть неприятная тяжесть, тем более днем, — я хотела закрыть тему, но поздно поняла, что снова совершила ошибку.
— Что такое желудок, Лора, ты второй раз говоришь это слово, и как я поняла, оно касается еды. Что такое желудок? — кроме мамы на меня внимательно смотрели мужчины.
— Это место в животе
— Какое место, Лора? — теперь к допросу подключился отец.
— Там, внутри, место, где переваривается пища.
— Что значит переваривается? — Нотинг решил присоединиться и уже улыбался, отложив приборы.
— Та пища, которую мы съедаем попадает в желудок, и там переваривается, ну, это как перемешивается, мелко перетирается, а потом усваивается.
— Таак, Лора, у тебя все хорошо, голова не кружится? — отец с серьезным видом вставал, отложив салфетку, и направлялся ко мне. Нет, только не сейчас. Я еще хочу есть, у меня кроме кофе с раннего утра ни росинки не было во рту. Не моя вина, что у вас здесь не знают о желудке.
Надо выяснять где я.
— Ха, ха, какие вы смешные, — кроме как это, из меня ничего не выдавилось, идея сама, как вспышка, возникла в голове. — Ну что же вы такие серьезные, и пошутить нельзя. Откуда мне знать, что там внутри? — я смеялась как могла, и увидела, что отец остановился и тоже начал осторожно улыбаться, а потом засмеялся по-настоящему.
— Доченька, ты стала странно шутить, наверное, тебе не стоит читать эти журналы для горожан, где рассказывают о том, как ведьмы обороняются на судах.
Скорее бы их всех перевешали, — мама тоже смеялась, но мне стало не смешно — второй раз за день про повешенных, и это только обед. День повешенья какой-то. Ладно хватило ума не спрашивать, вешают ли их прямо за шею. Сработала, наверно, моя хитрость — раньше я бы не смогла так быстро отмахаться.
Аппетит пропал неожиданно — только что я считала, что могу съесть быка, а тут прямо как отшептали от тарелки.
