— Все, достаточно, Люка, будь серьезнее, — зачем я это говорила, стараясь быть отдельнее от него, стараясь не давать радости разрастись в моей груди до размеров обожания и желания полностью владеть этим человеком, не отпускать его от себя.
— Да, конечно, ты же ради серьезности полночи рассматривала меня, правда? Пыталась запомнить, как выглядит твой муж, если тебе, вдруг, придется встретиться с ним лет через двадцать, — он снова смеялся.
— Да, именно поэтому. А ты, значит, не спал, и притворялся, чтобы снова посмеяться надо мной?
— Нет, ты не дала мне засмеяться, потому что как только ты заснула, сразу же переместилась на мою грудь, обняла рукой и ногой и спала не двигаясь, как мышонок.
— Ну и отлично, хоть ночью я не давала тебе посмеяться, — я встала и надела халат.
— Сейчас я тебе что-то покажу, — он встал следом за мной в своих смешных штанах, похожих на дедушкины кальсоны, надел свой халат и вышел в коридор босиком, но вернулся через минуту.
Тут же нам принесли кофе — большой кофейник, стоящий на подносе, две чашки и молоко.
— Мистер Корт сказал, что ты совершенно изменила вкус кофе, показав, как его лучше варить, — он разлил кофе по чашкам. — Очень жаль, что тебе нужно ехать. Я надеялся, что у нас будет хотя бы неделя, чтобы узнать друг друга побольше. Тогда, может быть, ты была бы более уверенной во мне, — он провел меня на застекленный балкон, предварительно засунув мои ноги в пушистые меховые тапочки, и накинув на меня огромный, как одеяло, халат.
— О! это очень мило.
— Да, я интересовался тем, что ты любишь. Эти теплые вещи — тоже мой подарок, как и мешок кофе, который ты возьмешь с собой, — он сел в широкое кресло, засланное шкурой, подтянул меня за пояс и посадил на свое колено. — Будь спокойна, Герцогиня Дюбар. Занимайся тем, что тебе нравится, и не забывай обо мне. Весной мы продолжим наше знакомство.
— Хорошо, я с радостью встречу вас в новом имении, — я не понимала зачем я это говорю, ведь внутри все кричало, что я могу остаться на неделю, да хоть на месяц, если можно.
Какого черта я выказываю ему свою занятость и самостоятельность? А может и ему надо было быть настойчивее, и оставить меня здесь хоть ненадолго, а он сам этого не хочет, и поэтому так легко соглашается на мой отъезд?"
"— Ну, раз так, как только будешь готова, сообщи. Мы пообедаем, и я провожу мою жену покорять заброшенные мною земли, — он глубоко вздохнул и вышел из комнаты. Я осмотрелась.
