Дальше было самое сложное – свесить ноги на пол и попытаться встать. Оперевшись на одну ногу, почувствовав ей пол, потом на другую, я попыталась приподняться с кровати, руками держась за один из столбиков, на которых крепился балдахин. Какое-то время стояла на дрожащих от слабости ногах, изо всех сил стараясь не упасть, а потом поняла, что явно переоценила свои силы. Руки сами собой разжались, ноги подкосились, и я осела рядом с кроватью, с отчаянием глядя в противоположный конец комнаты – туда, где стояло большое ростовое зеркало.
Попыталась подняться на руках, чтобы заползти обратно на кровать, но не смогла – руки были слишком слабы, а ноги не слушались. Я лишь схватила покрывало, утянув его за собой на пол.
Вновь взглянула на зеркало, стоявшее от меня в каких-нибудь десяти метрах. Жалких метрах, которые для меня сейчас были непреодолимой преградой. Развернувшись к нему корпусом, я медленно, переставляя руки, поползла в его сторону, подтягивая ноги, пытаясь отталкиваться ими. Получалось скверно.
Сколько я так ползла, делая периодические остановки, я не знаю. Да и зачем ползла – тоже. Наверное, убедиться в том, что и так уже было очевидно. Наконец, до зеркала осталось метра три, и я уже могла при желании видеть в нем себя. Но я, не поднимая головы, продолжала ползти, упорно, сантиметр за сантиметром, преодолевая оставшееся расстояние. И остановилась лишь тогда, когда поняла, что подползла к нему вплотную. Села поудобнее, согнув ноги и оперевшись на руку для баланса, и решительно подняла голову, разглядывая ту, что отразилась в зеркале.
Не себя. Другую.
На меня из зеркала смотрела молоденькая девушка, на вид лет шестнадцати-семнадцати, не больше. Тоненькая, бледная, с осунувшимся личиком, которое, наверное, было бы миловидным, если бы она была здорова – темные вьющиеся от природы волосы, сейчас выглядящие не самым лучшим образом, большие глаза странного цвета, аккуратный прямой нос и пухлые губки, утратившие свой привычный цвет и мягкость и оттого похожие на поблекшие розовые лепестки.
Худенькое тело с острыми ключицами, видневшимися из-под ворота ночной сорочки, говорило о том, что девочка долго болела. Какое-то время я рассматривала это отражение, пока оно вдруг стало нечетким. Не сразу поняла, что это из глаз потекли слезы. От горечи, от осознания того, что все-таки это был не сон. Я действительно умерла в своем мире. Чтобы воскреснуть здесь, уже в другом теле.
Глава 3
Год спустя…"
"– Лаура, солнышко мое, пора собираться.
