Обычному сообразительному ребенку восьми-девяти лет подобные сочинения казались слащавыми, но женщинам они приносили пользу, потому что, по их словам, переносили в другой мир.
Было время, когда местные читатели поглощали более здоровую пищу для ума, ибо речь иных стариков по-прежнему была уснащена библейскими выражениями и образами. В каждом приличном доме до сих пор имелась маленькая стопка книг, пусть и непрочитанных, аккуратно лежащая на столике рядом с лампой, платяной щеткой и семейными фотографиями.
В некоторых стопках была лишь семейная Библия и один-два молитвенника; у других в придачу к ним имелось еще несколько томиков, либо принадлежавших родителям хозяев, либо купленных вместе с другими вещами за несколько пенсов на распродаже: «Путь паломника», «О страхе смерти» Дреленкура, ричардсоновская «Памела», «Анна Ли, девица, жена и мать», а также старинные книги о путешествиях и поучения. Главнейшей находкой Лоры явился старый, потрепанный экземпляр «Путешествий» Бельцони, подложенный под распахнутую оконную створку чьей-то кладовой.
Когда девочка попросила одолжить ей эту книжку, просьбу уважили, и Лора получила огромное удовольствие, исследуя вместе с автором погребальные камеры пирамид.
На обложках некоторых купленных томиков имелись экслибрисы с именами их первоначальных владельцев или выцветшие чернильные надписи, тогда как на семейных книгах было выведено не столь изящным почерком:
Джордж Уэлби владеет книгою сей,Изволь же прочесть, что написано в ней.
И не только прочесть, но и понять,Ибо ученье есть благодать.Можешь ты деньги и дом потерять,Знания же никому не отнять.Или:
Джорджем Уэлби зовут меня,Англия – моя страна,Ларк-Райз – мой дом родной.Христос – спаситель мой.Когда умру и лягу на погосте,Скоро сгниют мои бренные кости.Возьмешь эту книгу и вспомнишь меня,А значит, забыт я не буду ни дня.Также любили делать предостерегающие надписи:
Владелец свое имя начертал,Чтоб книгу эту ты не похищал,Чтоб в день последний Господь не сказал:«Где книга, которую ты украл?»Ведь если ответишь: «Я не виноват»,Он скажет: «Ты проклят, ступай же в ад».
Любую из этих книг или все сразу охотно могли одолжить, поскольку никто из владельцев не хотел их читать. У женщин были их романы, а у мужчин все время занимал просмотр воскресной газеты, которая имелась почти в каждом доме: ее либо покупали, либо брали взаймы.
