– Да благословит Господь вас, мисс!
И дарили цветы и яблоки из своего сада девушке, которая всего лишь выдала им деньги.
VI. Осажденное поколение
Как-то раз в детстве Ларк-Райз показался Лоре крепостью. Ненастным, серым мартовским днем она возвращалась из школы одна и, ненадолго отвлекшись от борьбы с ветром, была поражена, точно впервые увидела Горку с ее суровыми стенами и черепичными крышам, мечущимися грачами и проносящимися над головой облаками, валящим из труб дымом и развевающимся на ветру бельем.
– Это же крепость! Крепость! – воскликнула она и пошла дальше, напевая своим тихим немелодичным голоском тогдашний гимн Армии спасения: «Крепость, держись, я иду».
Сходство Ларк-Райза с крепостью было куда полнее, чем в Лорином детском восприятии. Деревня действительно находилась на осадном положении, и главным ее врагом являлась Нужда. Однако, как всякие граждане во время долгой, но не слишком настойчивой осады, ее обитатели привыкли к тяжелым условиям жизни и были способны довольствоваться любой мимолетной радостью, а порой даже смеялись над своими обстоятельствами.
Переход из домов пожилых людей в дома осажденного поколения открывает очередную главу деревенской истории. Все безделушки и непритязательные излишества, характерные для прежнего образа жизни, уже исчезли. Это были жилища бедняков, богатых только детьми, сильными, здоровыми детьми, которые через несколько лет будут готовы начать работать и дадут приток хорошей, здоровой крови для обновления городского населения; но пока их родители должны были прикладывать все усилия, чтобы накормить и одеть своих чад.
В их домах добротная, прочная, сделанная вручную мебель предков уступила место дешевым и уродливым изделиям раннего машинного века. Деревянный стол с ребристой столешницей, вытертой от непрестанного скобления, четыре-пять «виндзорских» стульев со вздувшимся и облупившимся лаком, столик для семейных снимков и безделушек, а также табуреты у камина и кровати на втором этаже и составляли коллекцию, которую ее владельцы называли «наша обстановка».
Если у отца и было собственное кресло, в котором он мог отдохнуть после дневных трудов, то оно представляло собой всего лишь увеличенную копию жесткого «виндзорского» стула с приделанными к нему деревянными подлокотниками.
Часы, если таковые имелись, были дешевым иностранным изделием, стоявшим на каминной полке; и редко можно было надеяться, что они будут показывать точное время хотя бы двенадцать часов подряд.
