Но парнишка нисколько не колебался; он умирал с голоду и попросил третью и четвертую тарелки, а хозяйка дома стояла рядом с довольной улыбкой на лице. Должно быть, ей на всю жизнь запомнился это маленький мальчик с отличным аппетитом.
Когда ребята добрались до дома, уже стемнело, и у Лоры таки были неприятности – не только из-за того, что она испортила свои лучшие сапожки, но, главное, из-за того, что солгала матери, сказав, будто они отправились в городок за покупками. Но, даже лежа в постели без ужина, девочка чувствовала, что этот опыт стоил полученного наказания, ведь она побывала там, где раньше никогда не была, увидела старый дом и леди в алом жакете, попробовала ростбиф и стала свидетельницей того, как Томми Бимиш съел четыре огромные порции.
В итоге Марта не пошла туда жить. Ее матери не понравился отчет об этом доме, а отцу на следующий день сказали, будто там водятся привидения.
– Она туда не пойдет, пока у нас есть для нее хоть корочка хлеба, – заявил он. – Не то чтобы я верил в привидения – по-моему, это сущая ерунда, но дочка может вообразить, будто увидала что-то такое, и испугаться до смерти, или простудится в этой огромной, насквозь продуваемой сквозняками старой кухне и умрет.
И Марта дождалась, пока двум ее сестрам, модисткам из городка, не понадобилась прислуга; очутившись там, она окрепла и порозовела и, по их уверениям, научилась говорить не только «да, мэм»; ибо жаловались они лишь на то, что Марта имела обыкновение дерзить и так громко пела на работе, что ее слышали даже покупательницы в магазине.
"
"Когда девочка проводила на «временном» месте год, ее мать начинала поговаривать о том, что ей пора бы «поискать лучшей доли», и советовалась с дочерью священника. Не известно ли той, может, в какое-нибудь из близлежащих поместий требуется судомойка или помощница кухарки? Если таковые не требовались, дочь священника дожидалась, пока не набиралось две-три подобные кандидатки на хорошее место, после чего подавала объявление в «Морнинг пост» или «Черч таймс». Или же девочка получала место благодаря сестрам или подругам, уже работавшим в богатых домах.
Когда место находилось, девочка отправлялась туда одна – обычно это было ее первое путешествие на поезде; с собой она брала желтый жестяной сундучок, перевязанный толстым шнуром, букет цветов и завернутые в коричневую бумагу остатки домашнего обеда.
Жестяной сундучок отсылали на железнодорожную станцию с возницей, а мать пешком провожала дочь до станции, находившейся в трех милях.
