Для этого вокруг сита или небольшой коробки, поставленных торцом, рассыпали крошки или зерно. К верхней части «капкана» прикреплялся один конец тонкой бечевки, а другой конец держал в руках ловец, притаившийся в дверях сарая, за изгородью или за стеной. Когда птица оказывалась в благоприятной позиции, он дергал за бечевку, и ловушка опускалась. Одна старушка особенно преуспела в ловле птиц, и даже в снежную погоду ее часто можно было увидеть на пороге сарая с бечевкой от ловушки в руке.
Если бы ее случайно увидел участливый незнакомец, его сердце облилось бы кровью от жалости к бедной старушке, которая так изголодалась, что провела несколько часов в снегу, ловя на ужин воробья. Его жалость была бы напрасна. По меркам Ларк-Райза эта женщина считалась вполне обеспеченной и зачастую не утруждала себя тем, чтобы ощипать и приготовить свою добычу. Она занималась ловлей из спортивного интереса.
В общем, птицы, по крайней мере некоторые из них, входили в постоянное меню Ларк-Райза.
Но птица птице рознь.
– Что думаешь, дорогая, насчет птицы? – спрашивал мужчина свою занедужившую жену или ребенка, и, стоило им только пожелать, птица появилась бы; но отнюдь не воробей и даже не дрозд или жаворонок. Это была гораздо более крупная птица с упитанной грудкой; но ее никогда не назвали бы вслух и не оставили бы перьев, по которым можно было ее опознать. Жители деревни не были заядлыми браконьерами.
Они считали браконьерство «неблагодарным промыслом» и насмехались над теми, кто им занимался. «Месяц в тюрьме, месяц на воле», – говорили про таких. Но, когда возникала необходимость, деревенские жители знали, где найти дичь и как ее поймать.
Эдмунд и Лора однажды были свидетелями осторожного браконьерства. Они взобрались по обнаруженной ими лестнице, прислоненной к стогу сена, который еще не был покрыт соломой и готов к вывозу, и увлекательно провели целый час, изображая гаргулий на башне, для чего старательно вытягивали шеи и корчили рожи, а после повалились на сено, невидимые снизу.
В это время под стогом проходили мужчины, возвращавшиеся с работы домой.
Близился закат, и слабый ровный свет заливал тропинку, скошенное поле и отаву по обе стороны от него. Мужчины шли по двое, по трое, курили и разговаривали, а затем группа за группой удалялись к перелазу на дальнем конце поля.
