Осознанное лишение свободы
— Игореха, помнишь Ириску? Рыжую такую, мелкую. Ты еще пулю из-за нее словил? Питер бубнит неразборчиво, тихо, словно не может в полную силу. Наверно, Лада рядом или малявка на нем спит. Ириской интересуется… Опомнился, бляха муха, глянь по своим каналам, она два дня на связь не выходит, Лада переживает.
— А чего своего пса цепного не пустил по следу? интересуюсь я лениво, наблюдая, как Лапа готовит на моей кухне. Такое, оказывается, зрелище залипательное."
"— Игорех, если я тебя прошу, значит, у меня есть резоны? злится Питер, занят пока Кирсан.
Да и тебе проще, у тебя в том регионе куча родственных подвязок. Я тебя не как партнер по бизнесу, как друг прошу… Наведи справки, Лада волнуется. Ирка же, как ребенок.
— Что ее искать? Она у меня, ловлю дзен, вдыхая аромат жареной яичницы. Лапа вначале бекон пожарила, помидоров туда закидала и посыпала специями. И сыр. Да, Это будет обалденно. Уже на слюну изошел. Еле терплю, чтоб не подойти ближе к своей стройной, хрупкой любовнице.
Она офигенно смотрится в моей одежде. И дело не в том, что баба в мужском наряде практически всегда секси, особенно, если ты с ней ночь провел и воспоминания еще свежие. Лапа сумела как-то так подвернуть одежду, что получился клевый дизайнерский наряд. Брюки спортивные широкие, на бедрах низко, трусов под ними нет, а потому ладони так и тянутся подхватить, огладить, стащить… С трудом сдерживаюсь, реально. Футболку мою здоровенную подвернула по фигурке, под грудью перехватила, одно плечико голое, хочется поймать, губами прижаться… Чистый секс ходячий.
Как?! Внимательно рассматриваю и поражаюсь. Это целое искусство, из мужских обычных тряпок сделать такое, что только слюни остается подбирать. Она и в самом деле талантлива. И шапка волос рыжих, небрежно скрученных в пучок. Офигенная.
— Ты, меня слышишь? кричит в трубку Питер. Всполошился, ищет мою девочку. Пропала! Целых два дня! Ничего себе контроль. Ты что, ушлепок, по подругам моей жены пошел?!
О как… Возмущается… Тоже возмутиться, что ли?
— Да иди ты нахер! возмущаюсь я.
Ей что, пятнадцать, чтобы вы так беспокоились?
— Ты что… Трахаешь нашу Ириску? доходит, наконец, до Питера очевидная вещь.
— Вашу? усмехаюсь я. Ты себя слышал? То есть, тебе мало Лады и трех детей, тебе еще и мою… Лапочку подавай?
— Твою? уже охреневает Питер, твою же ж мать! Игореха, если ты поиграть вздумал, то я тебя, сука, порву.
