Верней, пока не до дна, Но. Это вопрос времени теперь! Только времени.
Каким образом мы оказываемся в спальне, я не запоминаю, и, более чем уверен, Лисенок тоже.
Я рву свое же покрывало, что подло закрывает доступ к тому, что сейчас необходимо до боли. Молча, без звука, только треск ткани и шепот Лисенка, слабо прикрывающейся ладошками:
— Игорь, не надо, не надо.
Мозг улавливает не ту команду. Я замираю, затем падаю на нее, чтоб предпринять меры для устранения системной ошибки. Потому что какое «не надо»? Какое, нахер, может быть «не надо» сейчас?
Целую шею, стараясь сдерживаться, стараясь склонить девчонку к тому, чтоб просила и говорила «надо», она с готовностью позволяет.
Это делать, опять поступая нелогично, учитывая пару секунд назад сказанные слова, руки опять рвут на редкость круто запакованную ткань, и она опять шепчет:
— Не надо, не надо так.
Да бля! Как надо? Как?
Торможу, смотрю ей в глаза уже с яростью, а она, Это рыжее чудо, продолжает:
— Жалко… Ткань… Шелк натуральный.
Шармез. Не надо рвать.
Сука! Был бы я чуть более впечатлительным, уже ругался бы в голос! А так только про себя.
Ткань! Лапочка жалеет ткань! Она говорит «не надо» в постели, перед сексом, неминуемым сексом, на который сама согласилась, только потому, что я рву покрывало!
Да что она за баг такой в моей правильной гребанной жизни?
— Шармез, заторможено повторяю я, кладу обе ладони на ее плечи и веду вниз. И завороженно смотрю, как сползает с бледной кожи, украшенной веснушками, серебристо-жемчужная проклятая ткань, целостность которой стоила мне миллиона нервных клеток сейчас.
И отмечаю, что натуральный шелк ничуть не мягче, совсем не нежнее моей девочки.
— Потом еще куплю, глухо хриплю я и прижимаюсь губами к мягкому животику.
Кайф.
Ситуация немного напоминает ту, что была совсем недавно. В этих же декорациях.
Но результат теперь будет другой. Вообще другой!
Потому что объект теперь в полном, насколько. Это вообще возможно в ее ситуации, сознании, и объект охренительно круто реагирует на наше взаимодействие.
Она так крупно вздрагивает, так стонет, так мечется под моими губами, что остановиться, прекратить… Ну уж нет!
Спускаюсь ниже, туда, куда уже практически добрался накануне. Но теперь губами.
— Ах, ты что? Нет! Нет! Нет!
Она смотрит на меня огромными испуганными глазами, не веря тому, что сейчас происходит. Щеки пылают краской, даже ушки маленькие, кажется, такого же цвета, что и волосы.
Кайф.
