Меня сразу же ведут куда-то по лестнице наверх, вталкивают в нишу с мягкими диванами. И посетителями.
За столиком сидят пять мужчин кавказской национальности. Возраст не определишь, восточные мужчины всегда выглядят старше своих лет… Вижу только, что они все здоровые. И страшные.
Очень! Очень страшные!
И взгляды дикие!
Если б не таблетки успокаивающие, я бы уже тряслась и теряла сознание. Меня усаживают на диван, между двух отвратительных, похожих на животных мужчин. Мне так страшно, что я замираю и перестаю дышать.
Вся надежда на то, что можно сбежать, исчезает.
Меня просто не выпустят отсюда! Даже в туалет!
На что я надеялась, идиотка?
Выдыхаю. Сквозь морок в голове судорожно соображаю.
Сознание уплывает, и. Это приводит к вполне логичной мысли.
Пожалуй, вино, которое разливают за этим столом, будет хорошо сочетаться с таблетками, что дали мне девочки… И я очнусь уже потом. Если повезет. Или не повезет.
Почти не воспринимаю, что говорят вокруг. Смотрю на зал.
Внизу беснуется толпа, орет в микрофон диджей, бьют по ушам басы.
Так много людей, Но никто не поможет. Если начну кричать, что-то объяснять похожим на животных мужчинам, сразу уведут. Они явно не поймут, что я здесь не по своей воле. И, даже если и поймут… Им без разницы. Жестокие плотоядные взгляды, тяжелая рука на плече не оставляют сомнений в том. Что никто меня не пожалеет. Никто не услышит.
А, значит, надо оттягивать момент. Не будут же они… Прямо здесь?
Скорее всего, для этого есть еще места.
А пока они разговаривают, я вообще не понимаю слов, взгляд плывет.
В руки суют стакан с вином.
Чуть касаюсь, лишь обозначая глоток, потому что решаю оставить возможность отключки на самый последний, крайний случай.
Если больше ничего не поможет.
Если другого выхода будет.
А пока что есть шанс оттянуть время, вдруг что-нибудь произойдет и появится хоть крохотный просвет.
Из темноты зала, кумара и плотной пелены тумана, что пускает дымовая машина, выходит высокий плечистый парень.
Из-за плывущего сознания он мне кажется белоснежным, словно ангел небесный.
Лицо умиротворенное, равнодушное такое, он не здесь, как будто вырезали из другого измерения и картинкой потрясающей приставили к темному фону этого клуба. Инородный, потусторонний. И я смотрю на него, умоляюще, зовущее. Взгляда не могу оторвать. Никак.
И с губ срывается его имя.
— Игорь, совсем тихо. Мой голос пропадает в шуме разговора за столом.
Игорь Олегович ловит меня взглядом, и я начинаю задыхаться от восторга.
