– Надеюсь, вы мирно расстались? – обеспокоился Казачков.
– Как заяц может расстаться с медведем? Я с просьбой пришел, Вадим Алексеевич. Дайте дежурному команду, пускай разрешит кормить Антонова в моем кабинете. Что он будет, как бич какой, в камере есть?
– Даже не проси. Ничего с твоим тестем за трое суток не случится.
– Я так понимаю, что задержание Антонова – это наша местная самодеятельность?
– Угадал. Всех оперативников из КГБ сегодня утром в город отозвали.
– А что случилось, революция намечается?
Казачков ненавязчиво осмотрелся по сторонам.
Хотя рядом с нами никого не было, он понизил тон до полушепота:"
"– Говорят, наши на днях над Курильскими островами южнокорейский «Боинг» сбили. За границей шум поднялся, мол, самолет был пассажирским, летел по разрешенному маршруту, а его взяли и чпокнули ни за что ни про что.
– В КГБ боятся провокаций иностранных спецслужб? Понятно. Я бы на их месте тоже в город все силы стянул, мало ли что.
– Я сегодня разговаривал по телефону с руководителем их бригады.
Он говорит, что руна – это рисунок психически больного человека, а убийство Сыча – чистая бытовуха на почве пьянки. Ты мне вот что скажи, Андрей, у прокурора что, появились новые доказательства в отношении твоего тестя? В честь чего он санкционировал его задержание?
– Инга Суркова дала показания следователю, что слышала, как Антонов поднимался наверх.
Казачков с удивлением посмотрел на меня, словно я по пути к нему вляпался в коровью лепешку и забыл оттереть дерьмо с обуви.
– Андрей, ты же говорил, что эта Инга у тебя ручная, как домашний хомячок?
– Как видно, ошибся. Не в ту породу грызунов ее записал: думал, что она свинка морская, а оказалось – крыса.
Мы еще постояли, покурили, вспомнили общих знакомых из областного УВД.
– Вадим Алексеевич, – спросил я напоследок, – а как вы думаете, есть в нашем ДК подземный ход или потайные галереи?
– Подземного хода нет. Его ведь незаметно не выкопаешь. А насчет тайных переходов ничего тебе сказать не могу. Вполне возможно, что есть, только о них никто не знает.
Документация-то на здание утрачена.
Весь оставшийся день я слонялся по дому, не зная, чем заняться. Ни читать, ни слушать музыку, ни прибираться в комнате настроения не было. Я подумывал, не выпить ли мне рюмку-другую, но решил к спиртному не прикасаться. Вдруг завтра придется действовать, а я с перегаром?
Поздно вечером ко мне пришла Инга с ребенком на руках. Я разговаривал с ней на крыльце, внутрь дома не пустил.
