Наконец-то я добрался до Натальи. Вид ее был ужасен. Осколок гранаты по касательной прошелся по ее голове и частично скальпировал череп. Я осторожно взял большой лоскут кожи, свисающий с ее головы, вывернул его наизнанку (розовой мокрой кожей внутрь, слипшимися от крови волосами наружу), прицелился и аккуратно вернул скальп на голый череп. Получилось неплохо, я бы даже сказал, эстетично! Недвижимая Наталья стала похожа на мертвую окровавленную девушку, а не на жертву налета индейцев сиу.
Я ощупал ее голову: кости черепа под пальцами не гуляли, мозги при надавливании наружу не вылезли.
Я склонился и поцеловал ее. Губы в губы, кровь из моих легких – на ее кровь из головы.
– Наташа, – позвал я девушку, – Наташа, очнись, я же чувствую, что ты дышишь!
Она открыла глаза, пошевелилась. Я лег рядом. Жизненные силы покидали меня. Надо готовиться к Большому Путешествию.
– Наташа, – прошептал я, – если бы ты знала, как я рад, что ты жива! Наташа, у меня легкое пробито, я сейчас могу потерять сознание, но, что бы ни случилось, помни, если мне не суждено тебя больше увидеть, то душа моя будет дожидаться тебя возле звезд.
Наташа, я один по Вселенной не полечу, я буду где-то здесь, рядом…
Я еще что-то шептал ей, сплевывая кровь, пытался ее поцеловать напоследок, но не стал – на губах у меня появились ярко-розовые пузыри, верный признак близкой кончины.
«Туши свет! – приказал Первый голос. – На сегодня спектакль окончен, пора по домам».
И наступила темнота: свет померк, сознание выключилось.
32
В холодном сиянии и великолепии из космической мглы появилась планета Сатурн.
Вначале она была величиной с горошину, потом с яблоко, с футбольный мяч. Вот уже отчетливо видны ее знаменитые платиновые кольца, сквозь облака стали проглядывать контуры материков и голубизна океанов. Мне осталось лететь до Сатурна совсем немного, но коварная комета Галлея изменила свою траекторию и подло ударила меня в грудь. Боль была такая, что я весь скрючился, как в судорогах, скрипя ребрами, попробовал вздохнуть, но получилось так себе, на полглотка.
– Проклятые дороги! – выругался кто-то в изголовье. – Ни клочка без ям нету!
«Ага, ямы во всем виноваты! – проснулся Первый голос. – Плохому танцору всегда яйца мешают».
«Дело было не в бобине – идиот сидел в кабине!» – съехидничал Второй голос.
«Вы опять здесь?» – спросил я.
«Конечно! – хором подтвердили голоса. – У тебя все легкие кровью залиты, кислорода-то не хватает. Гипоксия!»
Я открыл глаза, посмотрел по сторонам.
