Много внимания или мало – не на пьянке-гулянке об этом речь вести. Меня занудство Шафикова достало, и я сказал примерно так:
– Спору нет: ветераны – самые достойные люди. Нимб еще не светится, но руки целовать уже можно. Но есть один момент – это наше общее будущее. В прошлом вы – герои: ордена-медали, павшие товарищи, голод, холод, восстановление народного хозяйства. Это все было… А вдруг повторится? Кто даст гарантию, что сюда не нахлынут китайские гегемонисты-ревизионисты? Песню «Китайский десант» знаете: «Лица желтые над городом кружатся?» А если все будет, как в этой песне, то кто пойдет на окраинах Верх-Иланска окопы рыть, вы, что ли? Я пойду.
Автомат за плечо и – вперед! Вы, ветераны, по домам останетесь, патроны в магазины набивать, бинты стирать, а в окопы я пойду и, скорее всего, живым из них уже не вернусь… А коли суждено мне пасть смертью храбрых, так, может, вы начнете заранее мне почести оказывать? Пойду я по поселку, а вы выстроитесь в рядочек и в пояс мне поклонитесь. Мертвому мне ни почести, ни ордена, ни медали не нужны.
Мне даже надгробье с красной звездой не нужно – где закопают, там и буду лежать.
Шафиков возмутился, стал руками размахивать, но его быстро уняли: налили стопку водки, и он успокоился. Я думал, что он забыл этот разговор, но Иван Васильевич запомнил и затаил обиду – он был единственный человек в поселке, кто демонстративно не здоровался со мной. Я, соответственно, прощения просить не думал. Я считал себя правым.
На берегу реки разожгли костер, соорудили из кирпичей мангал, вместо скатерти расстелили большой кусок брезента.
Старшина и жены старших офицеров стали накрывать на стол, молодежь пошла пострелять по банкам – любимое развлечение ментов на природе."
"Сладостен миг для стрелка, когда он объясняет любимой женщине, как надо держать пистолет и куда целиться! Само действие, если посмотреть со стороны, больше напоминает эротический танец, чем стрельбу по мишени: стрелок обнимает женщину сзади, поддерживает ее руку с оружием, целится из-за ее плеча и шепчет:
– Задержи дыхание.
Тяни спусковую скобу на себя. Марина, курок на себя тяни! Да не поворачивайся ты в мою сторону! Смотри на банку, совмести мушку с целиком, тяни…
Бабах! Пуля впивается в обрыв горы. Банка на месте.
– Марина, смотри, как надо!
Два выстрела, две пустые консервные банки подпрыгивают на месте.
– Мне надоело стрелять! – сердится она. – Пошли погуляем, пока время есть.
Мы ушли в перелесок. Под ногами шуршала опавшая листва.