Старуха тоже возле меня завертелась, носом потянула, удивилась:
– Плесень вроде…
– Для тебя – плесень, для него – жизнь, – отозвался Чужак да кинул небрежно бабке монетку серебряную, видать единственную свою ценность. – А чем болтать попусту, сходила бы лучше к Старшему да поесть принесла.
Старуха покачала головой:
– Наш Староста не очень честный человек, колдун. Он и монетку заберет, и вас погубит, дабы никто ни о чем не проведал.
Некоторое время Чужак размышлял, от губ под темную ткань капюшона побежали тонкие разрезы морщин.
– Ну, как знаешь… Добудешь еды для моих людей – награжу, а на нет и суда нет.
– Какой награды от колдуна ждать? Да и будет ли добро с той награды? – осмелела вдруг старуха.
Верно она подметила – даже богам неведомо, чего от ведуна могучего ждать. А Чужак, по всему, не из слабых был…
– А я не совсем колдун. – Он опустился устало на лавку, вытянул длинные ноги к печи поближе. – Ты про меня многое знаешь, да сама того не ведаешь…
Старуха закряхтела, засопела.
Спрашивать в открытую у странного незнакомца имя не решалась, а обиняками – слов не могла сыскать.
– Для меня ты гость незнакомый, – начала осторожно, – пристанища попросивший. И друзья твои, опосля пришедшие, тоже гости, не более…
– А коли так, – перебил ее Чужак, – уважь просьбу гостя!
Попробуй возрази ему, когда говорит так…
Старуха смирилась, поплелась покорно в завесу дождевую да, озлившись, напоследок дверью хлопнула, Бегуна разбудила. Тот глаза, со сна осоловевшие, вскинул, потер их, недоуменно на Чужака уставившись, – не мог уразуметь, что не сон ему снится.
– Сколько я спал? – ни к кому не обращаясь, спросил и, чуть не подпрыгнул, услышав бесстрастный ответ:
– Чуть поболее дня да ночи…
Не понимая, шутит ведун иль всерьез говорит, Бегун заозирался. Натолкнулся взглядом на Славена, вздохнул:
– Все по-прежнему…
А потом Лиса увидел и оторопел, глаза расширяя. Заплескались в голубизне их небесной удивление да растерянность… Кабы я сам не видел, что Чужак с раной смертельной сотворил, то на горло брата зажившее не лучше Бегуна воззрился бы.
– Это… Как это… – бормотал он, слов не находя.
– Чужак помог, – подсказал я, от слов своих теплую радость чувствуя.
– Правда? – Бегун оживился, махом подскочил к ведуну. – Так может, ты и Славена…
Тот немного поглядел на Славена, а потом потянулся лениво:
– Не нужна ему моя помощь, коли сам жить не желает.
– Жить всем охота, – донесся со стола голос слабый.
