Ратмир уже близко… Только я смогу сделать это… Иди со мной…
Гладили меня холодные ладони, текли по плечам нежными каплями, смывали боль и страх, сызмальства прилипшие.
– Хитрец!
Я ринул в сторону сверкающее тело, поднялся на ноги. Славен, мальчик мой…
– Прости, – сказал Берегине и пошел, силясь не оглядываться. От счастья своего прочь пошел…
Она не пыталась больше остановить меня, лишь проводила печальными глазами и запела что-то ласковое тихо-тихо, так, что, наверное, только я и слышал…
– Ты что?! – Славен подскочил ко мне, схватил за руку, к себе ближе притягивая.
– Куда потянуло тебя? Русалка, что ли, примерещилась?
– Нет, Берегиня… – честно признался.
Он ухмыльнулся, обернулся к Бегуну, хмыкнул:
– Обычно ты у нас незримое видишь, а тут он… Не спутали ль в темноте боги?
Как мог смеяться он над той, что печально из воды глядела, над той, что рядом стояла – руку протяни и коснешься?
– Пойдем-ка к огню. – Медведь положил мне на плечо сильную руку, потянул за собой. – Обогреешься, обсохнешь, вот и перестанет чушь всякая в голову лезть.
Только гляди, Лису не сказывай о Берегине своей – засмеет…
Почему не видели они сияния чудного, почему словам моим не верили?! Да, видать, и сам я не очень-то верил себе, а иначе разве пошел бы покорно с ними к костру, разве позволил бы себя из сказки волшебной увести? Нет, коли верил бы я мечтам своим, то прыгнул бы в воду с разбега, пока схватить не успели, и остался навеки там, где всегда быть хотел, – в мире, самим собой выдуманном!
– Прощай… – тихо сказала Берегиня.
Плеснула о берег шаловливой волной, будто почуяла, что уводят меня против воли, но простила слабость человеческую…
Мне смотреть на нее и не надо было – чувствовал все. А всего сильней боль чувствовал. Страшную, немыслимую боль, словно рвалось надвое мое бедное сердце. Неужели не взгляну даже на нее в последний раз, неужели не прощусь?!
Обернулся. Уходила она – таяла в темной глубине.
Белая рука приподнялась в прощальном жесте, нежное тело поплыло по воде лунными бликами.
Скрылись из виду упругие узкие бедра, тонкая талия, веером растеклись, похожие на серебро, волосы. Я терял ее навсегда. Уходила Берегиня – уносила мои несбывшиеся мечты, мои тайные надежды, мое счастье."
"Но ведь еще не поздно! Все еще можно изменить! Неожиданное прозрение пронзило насквозь. Вывернулся я из-под руки Медведя, метнулся к воде, побежал к сиянию лунному, брызги расплескивая…
– Хитрец! Остановись! – вскрикнул Славен, но поздно.
