– Тупой в поединке первым не станет! Боги его изберут для города нашего – по справедливости рассудят."
"Мне смешно стало. Боги-то рассудят – кашу заварят, да не им потом кашу эту расхлебывать… Сдержал смешок, дернул Лиса за руку:
– Хорош языком молоть! Можно подумать – ты в том поединке первым будешь и сядешь тут княжить.
– Не-а, – потянул Лис. – Я в Князья не гожусь, а вот коли ньяра позвать…
Медведь ухмыльнулся, легонько стукнул брата по затылку.
– Болтун ты… – сказал беззлобно.
А ведь Лис недурно придумал.
Надоест ньяру в избе сидеть, руки дела запросят – куда тогда денется? И княжить он, пожалуй, не хуже кого другого будет. Да из Василисы Княгиня выйдет – залюбуешься…
Пока думал, прикидывал, не приметил, как дошли до избы Кутихиной.
Я дверь ногой стукнул, рыкнул грозно:
– Дома ли хозяева?
Мыслил старуху пугануть шутейно, но она прежней осталась – не стала выспрашивать, кто да зачем пришел, шарахнула по дверям поленом – еле увернулся…
– Приноровилась ты поленьями кидаться, – засмеялся, – иль новую Верхогрызку встречаешь?
– Ты ли, шалопут? – Высунулось из двери сморщенное лицо и прищурилось грозно, узрев охотников.
– А эти чего заявились?
– Тебе в подмогу.
Я вошел в избу, уселся на лавку, глазами по стенам пробежал. Полоса угольная, которую еще тогда нарисовал, поистерлась – местами подновить не мешало бы…
Медведь бочком, опасливо за мной следом вошел, а Лис застрял на пороге, недоверчиво на старуху косясь.
– Ас чего ты взял, что мне подмога надобна? – забурчала Кутиха, выставляя на стол плошки и крынки – гостей угощать… Изменилась она, ох как изменилась! Снаружи осталась старухой вздорной, а в сердце – билась, выхода не находила, ласточка вешняя…
– У тебя крыша прохудилась, – неожиданно вместо меня ответил Медведь.
Спокойно ответил, деловито, будто с сестрой иль родней говорил. – Я за день починю. А к весне зверя наловим, шкуры продадим. Глядишь, и шубу тебе ладную справим…
Кутиха остолбенела, на него глядя, а потом уронила крынку и расплакалась, зажимая глаза маленькими кулачками.
Меня с лавки сорвало, к ней бросило.
– Что с тобой, что? – Затряс за хрупкие плечи.
Не мог уразуметь ее слез… Мои удары да Верхогрызкину тяжесть без звука терпела, а теперь не могла слез унять? И чего ей такого Медведь сказал?
Лис сторожко к ней подошел, повернул к себе лицом, сказал серьезно:
– У нас тоже никого более нет. Схожи мы с тобой… Коли не погонишь – одной семьей жить будем.
