А вместо девочки замерла над дергающимся телом волховка, с окровавленным мечом в руках. Я шагнул к ней, на ходу вырвав из-за пояса нож. Никому не дозволено безнаказанно моих родичей убивать! Да таких, кои, если и сделали что дурное в жизни, то лишь по наивности да доверчивости своей!
– Я не хотела! – Волховка упала подле Бегуна на колени, зажала его рану обеими руками. Кровь побежала верткими ручейками по тонким пальцам, скользнула под красный рукав. – Я верну то, что взяла нечаянно!
Я убить ее собирался, но опустил нож.
«Нет лекаря лучше волха», – так, кажется, она говорила? Пусть ворожит и молится…
Эрик рухнул рядом со своей недавней противницей, всматриваясь в бледнеющее лицо болотника, завыл:
– Спаси его! Спаси!
Волховка трясущимися, перемазанными кровью руками принялась защипывать края раны, будто вместе их склеить пыталась. Губы ее дергались, шептали что-то…
– Поздно. – Чужак оторвал ее от Бегуна. – Поздно, сестра! Он – человек. Не ведогон, воскрешениям подвластный… Человек! Невинного человека ты убила, сестра.
Ведаешь сама – чем наказана. Нет у тебя больше силы…"
"– Неправда! – затряслась она в диком вое. – Неправда!
Бегун от ее вопля очнулся, открыл глаза, окатил меня ласковым голубым светом:
– Прощай… Олег… Может, с Биером… свидимся… оба… певцы…
Я протянул ладонь, опустил ее на холодеющий лоб:
– Эх, Бегун, говорил я тебе – от девки жди беды… Он улыбнулся слабо:
– От такой и помереть… не жалко… А Дрожник ладожский не обманул… Не испугался я… Смерти…
Неужели уйдет и он из моей жизни? Неужели никогда не посмотрит рассветными глазами, не посмеется веселой шутке, не поцапается с Лисом, по-ребячьи наивно, не затянет переливами звонкую песню? Неужели?!
Я поднялся, прихватил Чужака за отвороты полушубка:
– У тебя есть сила! Верни ему жизнь! Волховка, силясь отпихнуть меня, тоже цеплялась за него, молила:
– Сделай хоть что-то… Сделай… Чужак опустил голову, замер.
Бережет силы? На Ядуна копит? Почему раздумывает, почему медлит?!
– Чужак!!! – Ньяр рухнул перед ним на колени.
– Меня убей, только его спаси!
– Дурак! – Волх зло встряхнулся. – Не для того он тебя заслонил, чтобы ты помер!
Эрик застонал, ткнулся лицом в окровавленный снег, закачался в безмолвных рыданиях.
– Отцепись… – Чужак отпихнул меня, наклонился, поднял Бегуна на руки, понес к Судному Дереву.
Тот безжизненным кулем висел – ноги по земле ехали, белое лицо запрокинулось к небу, в ясных глазах застыла печальная улыбка.
