– Взял-таки над человеком верх? Перешел с кромки…
Я не понимал. Да и не хотел понимать. Хватает дел и без ведуна с его причудами. Ждала дома Беляна, ждал Рюрик, ждали вой…
– Как твое имя, ведогон? – неожиданно спросил Чужак, выбрасывая вперед левую руку. Пальцы на ней вытянулись, будто выросли даже, коснулись моего лба. Огромные вопрошающие глаза вспыхнули радугой. Завертелось стремительной синью небо, колесом закрутились знакомые лица, зазвенели в ушах сотни колокольцев…
Я и сам не понял, как отворились губы, замычали:
– О-о-оле-е-ег…
– Худо ему! – Лис оторвал ледяные пальцы ведуна от моего лба.
– Прекрати!
– Славен! Славен! – Бегун шлепнул мне на щеки снежные лепешки, затряс за грудки. – Славен!
Чужак покорно отошел в сторону, покачал головой:
– Нет больше вашего Славена. Сгорел весь, а что осталось от него – ведогон сберег и на родную землю доставил. Может, и доброе дело он сотворил, но не место духу средь людей…
Снег начал таять, потек мне за шиворот.
Ох, Чужак, Чужак… Не тронуло тебя время.
Как был упрям, так и остался упрямцем. Какой же из меня ведогон – дух бесплотный? Человек я, а коли мерещится тебе, будто нет во мне ничего человеческого, то проверить легко – пустишь кровь да увидишь, какая она теплая… Валландский снег от нее таял, дымился…
Волх засмеялся, будто мысли прочел:
– Ладно, ведогон ты слитый иль нет, а коли хочешь человеком жить – живи. Я до сей поры тоже не там сидел, где должен был…
– До сей поры? – расстроился Бегун. – Неужели в дорогу собираешься? А мы-то к тебе с просьбой…
Чужак скосился на него, мельком скользнул взглядом по Эрику и отвернулся, будто не видел.
Умен был волх, знал – гостя обижать никому не дозволено, проще не заметить его…
– Ладно, не на дворе же о том беседовать. – Он повернулся, зашагал к ограде. – Пошли…
– Куда? – наивно спросил Бегун.
– В мою избу.
– А как же…
Не мог Бегун понять, с чего Чужак в Княжьих палатах не живет, да спросить о том не смел – мялся, а мне и спрашивать не надо было, нутром чуял – рознятся сын с отцом, так рознятся, что вместе не уживаются…
Ведун недалече увел, приостановился у ворот невысокой избы:
– Не по мне Княжьи хоромы, не по отцу сын, но коли вам теснота не в обиду – милости прошу.
"
"Я отодвинул рукой сунувшегося было в избу Лиса, вошел первым. Волх – не простой человек, что у него на уме – никому не ведомо. Дурного он, может, и не замышляет, а поберечься нигде не зазорно… Чужак поводил меня взглядом, усмехнулся, словно вновь мысли учуял.
