В Ладоге люд разный жил и хоронили по-разному, а у нас по старинке к небесам в чистом огне возносили, а прах собирали в урны и погребали с торжеством и тризною. Пепел из земли не восстанет – не придется в тело родича осиновый кол вбивать…
Я ухватил Беляну за запястья, выдернул из лаза и вздохнул облегченно – жмурясь и отряхиваясь, показалась из дыры сердитая рожа Медведя, а сзади, громко проклиная его неуклюжесть, раздавался голос Стрыя.
БЕГУН
Мутная бережно, не разбрызгивая, несла свои темные воды к морю Нево, а мы бежали от него.
Земляной лаз не напугал меня, как Славена, – я-то видел его расширенные в страхе глаза. Мне даже интересно было почувствовать объятия той, что всех кормит, поит и никого не обижает. Думалось, тепло будет, точно на материнской груди, а оказалось холодно и жутко.
Стрый шел широким размашистым шагом, мы покорно бежали следом, и никому не пришло в голову спросить – куда он ведет. Даже Изок вел себя на редкость тихо и молчаливо. Чем дальше мы уходили от Ладоги, тем больше он мрачнел и все чаще встряхивал седой шевелюрой, словно отгонял недобрые мысли.
Однако двигался он ходко, и я еле поспевал за ним, вспоминая случившееся и удивляясь собственной смелости. Раньше я подобного и представить не мог, а произойди такое на самом деле, не бежал бы я из Ладоги, а ползал в ногах у светлого Князя, моля о прощении. Хотя, коли помыслить, так ничем мы перед Меславом не виноваты, разве тем лишь, что вместе с Чужаком пришли. Жаль только, никто разбираться не станет… Небось вся Ладога сейчас болтает о наглых пришельцах из далекого Приболотья, о котором и знать не знали, а кто знал, те забыли давно.
Гадают, как решились на этакое, не ведают, что сами удивляемся – неужто это мы с Княжьими воями подрались да из темницы удрали, не дожидаясь справедливого Княжьего суда? Объяснить бы все не спеша, за медовой братиной, только кто слушать станет?
«Сбежали, значит, признали себя виноватыми, иначе нечего было бы бояться» – вот как люди думают, и слова тут не помогут.
Нет, нам в Ладогу возвращаться нельзя.
Верно говорят – стоит о беде подумать, и она сама явится. Резко остановившись, Медведь схватился за голову:
– Не могу я больше бежать! Чужак там!
– Да ты что, брат?! Ведун получил, чего добивался! Ты за него не в ответе. – Лис дернул брата за рукав. – Идем.
Медведь, угрюмо набычившись, мотнул головой:
– Нет. Я ему обещал верностью за добро отплатить, а пришли напасти, так я его брошу? Нет. Возвращаюсь я.
