Постояльцы с упоением поглощали пищу, не обращая на нас никакого внимания. Хозяйка, почуяв возможность поживиться, насторожилась. Перевернув кошель, Чужак вытряхнул из него золотой кругляк. Появление монеты на хозяйку не произвело особенного впечатления. Немного погодя на ладонь Чужака выпал еще один кружок золота.
Как же так?! Я же видел – в кошельке была всего одна монета! Вновь чары?
Золото посыпалось на ладонь Чужака, неприлично громко звякая при падении. Кучка росла, угрожая покатиться на землю.
У хозяйки перехватило дыхание, и, жадно сграбастав деньги, она затараторила:
– Ах, какие гости! Какие гости! Экий дуралей мой мужик-то. Кабы знала… Прошу… прошу…
Суетливо припрыгивая и не уставая извиняться, она повела нас к довольно ладной избе, чуть выше других и с просторными сенями.
– Живите, живите… Сейчас и чернявку позову, и лохань медную принесу – все как положено.
– Всегда у вас так тесно? – поинтересовался я, прерывая ее причитания.
– Да что ты! – Похоже, ей была совершенно безразлична тема разговора, лишь бы не молчать.
– Нежданно-негаданно понаехали. Нарочитая чадь вся у торговой площади живет, а холопы их у нас обиваются. Здесь все есть, даже смерды варяжские. А что поделаешь? Мир…
Она склонилась к Чужаку и доверительно зашептала ему на ухо:
– Нам беда грозит – в прирубке-то нашем убитого варяга из Нового Города нашли. Поговаривают, из дружины самого Рюрика. А сотоварища его какие-то лиходеи так избили! Места живого не оставили.
Ищут их…
Усевшись на лавку, спасенная нами девка, назвавшаяся Беляной, метнула опасливый взгляд на Чужака. Он, словно не слыша слов хозяйки и не замечая тревоги на лице Беляны, велел:
– Ступай. Чай, гости заждались.
Оборвав речь на полуслове, толстушка выкатилась из избы, неплотно притворив за собой дверь. Небось, для подслуха щель оставила… Такая всегда все вызнать спешит и узнанное за хорошую цену другим сторговать.
Я не поленился, поднявшись, крепко хлопнул дверью.
В последнее мгновение в просвете мелькнуло лицо мужика с рыночной площади, но не до него было. Куда опасней, коли сыщут нас дружки убитого варяга, а того хуже, дознается о случившемся Меслав. Он всеми силами мир бережет, строго накажет провинившихся. Хотя вряд ли дознается – Ладога далеко, да и забот у Князя помимо нас хватает.
После умывания и еды обильной, распаренные, сытые, все заснули почти мгновенно, словно в беспамятство провалились.
