И сегодня встречал Волока в ресторане с таким видом, будто он был здесь хозяином. Важную птицу из себя строит, хвост распустил так, что перья в глаза летят.
– Ну, проходи, брат, присаживайся! – Лесоповал показал ему на свободное место за столом.
– Благодарю, – пряча усмешку, сказал Волок.
– Разговаривал я с людьми по твоей теме, – без предисловий начал вор.
– Ну и что, можно пацана задвинуть?
– Как тебе сказать, – нахмурился Лесоповал. – За этим пацаном Гордей стоит. А он в законе...
– В каком смысле он за ним стоит?
– В прямом.
.. Он твоего Ролана крестил. Тихоном его теперь зовут. Гордей сам видел, как Тихон двух ментов отметелил... Да это ладно. На «кума» пацан отказался работать. Не захотел на Гордея стучать...
– Ну отказался, и что?
– А то, что правильный пацан этот Тихон. Гордей мазу за него держит. Братва его уважает...
– Так он что, теперь в авторитете? – поморщился Волок.
Ну кто бы мог подумать, что Ролан так высоко поднимется. Уважаемые воры за него мазу держат, братва в тюрьме уважает.
.. А ведь лох лохом был...
– Ну, в каком-то смысле да...
– И что, завалить его нельзя?
– Можно. Но Гордей узнает, кто его сделал. А мне с Гордеем рамсить не с руки... У меня и без того рамсы с ним были....
– Так ты что, не подписываешься на это дело?
– Лично – нет... – покачал головой вор. – Но есть один вариант...
Вариант Волоку не очень понравился. Но, как известно, на безрыбье и рак рыба... Уж очень ему хотелось избавиться от Ролана раз и навсегда. Тем более в свете открывшихся обстоятельств.
Ролан еще выше может подняться в тюрьме. Затем будет этап, зона. Глядишь, в крутые авторитеты выбьется. Кто его знает, может, на волю в сане законника откинется. Тогда проблем с ним не оберешься... Словом, нужно было решать вопрос прямо сейчас...
Глава пятнадцатая
1
Капитан Юрзин благодушно улыбался. Но в глазах две паяльные лампы, и огненные струи были направлены Ролану в лицо.
– Ну, ты подумал, Тихонов? – спросил мент.
– Подумал.
– И что?
– Вину обратно брать на себя не буду.
"
"Прав был адвокат Заварной. После того как Ролан отказался от своих показаний, к нему заявился капитан Юрзин. Возмущался. Ведь Ролан оговорил его. Якобы признания выбиты силой. Но не писать же было, что признание выудили из него с помощью «вольной наседки». А ведь, по сути, это было насилием со стороны ментов. Пусть моральным, но насилием...
Уговаривал его мент забрать заявление. Но не уговорил. Дал неделю на раздумье. И вот снова явился по его душу.
