Интересно, что бы сказал отец, узнав, что ночью, перед отъездом из Крэнборн-Лодж, она надела военную офицерскую форму и поскакала в лес. Это было безрассудством, однако она не смогла удержаться. Шарлотта проезжала по поселкам, и люди не обращали на нее особенного внимания: ну, едет какой-то человек из охраны Виндзорского замка...
Да, как бы они отнеслись, узнав, что перед ними принцесса Шарлотта?
Если рассказать об этом Мерсер, она заявит, что Шарлотта совершила безумный поступок. Так могла бы поступить ее мать. Однако Шарлотте нужно было это сделать, нужно было как-то выплеснуть дикую, безудержную радость.
«А чему, собственно, я обрадовалась?» — спрашивала теперь себя принцесса.
Мерсер была поглощена своими собственными делами. Она недавно встретила обворожительного французского графа, и Шарлотта предполагала, что Мерсер питает к нему серьезные чувства. Во время последней встречи с Шарлоттой Мерсер говорила почти исключительно о нем. Граф де Флохоль был адъютантом Наполеона, и когда Бурбоны вновь воцарились во Франции, бежал в Англию.
Он был большим романтиком и, если верить Мерсер, безумно в нее влюбился.
«Она будет говорить о графе де Флохоле, а я — о Леопольде», — усмехалась Шарлотта.
Леопольд!
Ее сердце забилось часто-часто, потому что слуга вдруг объявил о его прибытии.
— Его Высочество принц Леопольд Саксен-Кобургский.
И вот он предстал перед ее отцом. Он был такой же красавец, как и раньше! Разве что немножко бледный, но это даже придавало ему привлекательности.
— Добро пожаловать! — сказал регент, протягивая для поцелуя элегантную руку, сверкавшую бриллиантами.
— Я слышал, у вас было трудное путешествие.
Леопольд ответил на не очень хорошем английском («Как он мило изъясняется!» — подумала Шарлотта), что через Ла-Манш он переправился с огромным трудом, ибо погода была ужасная.
— Я хочу представить вас моей дочери. Ее Королевское Высочество принцесса Шарлотта.
Они встали друг напротив друга, обменялись взглядами и улыбками.
«Это была любовь с первого взгляда, — впоследствии рассказывала принцесса Мерсер.
— Или, вернее, возвращение любви, ведь я знала — хотя и пыталась себя переубедить, что он единственный и неповторимый. Я знала это с того самого времени, как мы встретились в гостинице «Пултени».
После обмена любезностями Шарлотте позволили отвести принца в угол комнаты, где они смогли перекинуться несколькими фразами, пока регент разговаривал с лордом Кастельро.
— Для меня это великое... что?.. как это говорят по-английски?...
