истории, — сказал он и подумал: «Она явилась, чтобы поиздеваться надо мной. Это вполне понятно. Она моя жена, но я никогда ее не любил и открыто это показывал. Ну, а она... она всегда отдавала предпочтение своим зверюшкам». Герцогиня кивнула.
— Да, я слышала, — сказала она. — И думаю, что в такие минуты мы должны быть под одной крышей.
— Что? — вскричал Фредерик.
— О да, — подтвердила жена. — Поэтому я и приехала в Лондон.
— Но ты же ненавидишь Лондон!
— Да, я предпочитаю жить в деревне.
— А как же твои собаки, кошки, птицы и обезьяны? Ты же их так любишь.
— О них позаботятся. Я им сейчас не нужна.
— А мне... нужна.
— В подобные минуты жена должна быть с мужем... должна показать, что верит в его невиновность. Они должны быть вместе. В другие времена — ради Бога, пусть каждый живет своей жизнью... но в минуты невзгоды надо быть вместе.
Фредерик посмотрел на жену затуманившимся от слез взором. Он был сентиментален, как принц Уэльский, и его глубоко тронуло, что из окружающих она была единственной, кто захотел оказать ему поддержку.
Дело закончилось тем, что двумястами семьюдесятью восемью голосами против ста девяноста шести Фредерик был признан невиновным в коррупции.
Расхаживая по гостиной Касл-Хилл, Эдвард с ликованием выслушал вердикт парламента.
— Ему придется уйти с поста главнокомандующего, — сказал он Джули. — Это слишком большой позор, когда человек причастен к столь грязной истории.
— Даже если доказана его невиновность?
— Моя дорогая Джули, сто девяносто шесть человек считают его виновным.
Нет, ему придется подать в отставку.
— И тебя назначат на его место? — спросила Джули. Фред мрачно поджал губы.
— Кто знает? Может быть, им уже надоели герцоги королевской крови. Фредерик опозорил не только себя, но и всю нашу семью.
— Не расстраивайся, — попыталась утешить его Джули. — Когда-нибудь тебя оценят по достоинству.
— Ладно, — с удовлетворением изрек Эдуард, — хотя бы Фредерик получил по заслугам. Думаю, теперь отец не называет его «Надеждой парламента».
Что же касается Георга, то он постоянно становится объектом насмешек, волочась за женой Хертфорда.
— Какая жалость, Эдуард, что ты не старший сын! Но с другой стороны, тогда бы тебя женили на принцессе Каролине.
— Избави Бог! — вскричал Эдуард. — В моей жизни есть только одна женщина: это ты, Джули.
Джули это знала и была довольна.
— Я рада, что у них хотя бы один ребенок родился. А то бы нас не оставили в покое, — сказала она.
— Да...
