Пряча ручки в муфту, она подошла к лихачу.
– Всем ли довольны, мадам? – спросил он, подмигнув и улыбаясь призывно.
– Довольна, – ответила она. – На сторублевку[22] сговорились. Так ведь?
– Всенепременно так, мадам! Вам уступку готов сделать…
Из муфты появились две сторублевые ассигнации.
– Вот тебе вдвое больше, красавец… Но с условием, – она подошла так близко, что лихач ощутил на щеке ее дыхание. – Забудь все, что видел, где были, куда катались. Забудь накрепко. Особенно если тебя спросят…
– Да кто же спросит, – начал он, но горячие пальчики припечатали его губы замочком.
– Кому положено, тот и спросить может, – сказала она так, что лихач оторопел. – Понял, красавец? Слово даешь молчать? Ничего не знаю, никого не видел, возил гвардейского офицера с барышней…
Пальчики отпустили его губы.
– Слово даю, – выдохнул он, сраженный норовом пассажирки. Эх, закрутить бы с такой кралей, загулять…
Ему протянули бумажки. Приняв, лихач, сорвав с головы шапку-бадейку, поклонился.
– Благодарствую, барыня…"
"В муфте прятался крохотный браунинг.
Она прикинула: приложить муфту к затылку, будто обнимает и одаривает поцелуем. Маленькая пулька пробьет черепную кость, войдет в мозг. Лихач умрет, охнуть не успев. Будет сидеть на козлах, пока не обнаружат. Выстрел неслышный. Слишком много лихач знает, слишком много видел того, чего не полагается. Нет, риск слишком велик: швейцар посматривает, из Исаакиевской аптеки и парикмахерской люди выходят. Надо было заехать в пустое место, хоть на Обводный, и там… Может, так и сделать, пока не поздно? Нет, поздно, сани приметные, швейцар запомнит.
Надо было лихача раньше кончать. Стрельнуть сзади и выпрыгнуть на малом ходу. Лошади далеко бы увезли…
Она улыбнулась, даря лихачу жизнь.
Не знает, глупый, как ему повезло. Не знает, какой подарок судьба ему поднесла…
А может, все-таки всадить пулю? Сани тронутся, и понесут его кони…
Соблазн велик…
Тройка сорвалась с места. Бубенцы затянули серебряную песнь.
Швейцар с поклоном открыл даме парадную дверь.
Холл гостиницы 1-го разряда наполнял дух праздника. Она привычно осмотрела диваны и кресла, затянутые красным плюшем, редких гостей, куривших за столиками с газетами, и пальмы. Опасности и филеров нет. Фигуру, которая бросилась к ней, заметила, как только та вскочила с кресла.
– Что ты здесь делаешь? – спросила она.
– Часа два тебя дожидаюсь, Ариадна, – проговорила подбежавшая барышня, будто запыхавшись. Из-под шапочки выбивались огненно-рыжие локоны.
