– А у нас было весело, ждали только вас… Пели песенки, милые детские… Да вот такие…
Леонид Алексеевич так растерялся, что спел:
Ах, елочка! Ах, елочка!Как ты всегда мила!На Рождество ты всякий разКак много радовала нас![53]Пел он несколько лучше, чем руководил сыском. Если не считать мастерство интриг. Исполнив куплет, Шереметьевский заторопился, снова пригласил в гости и поспешил уйти, чтобы не лопнуть от злости.
Поставив коробку под свой стол, где не бросалась в глаза, Ванзаров достал свернутые листки.
Успел прочесть первый, как в приемном отделении призраком возник Курочкин. По лицу старшего филера можно было читать как по раскрытой книге: произошло что-то из ряда вон.
Ванзаров обратно скрутил листки.
– Самбор объявился? – спросил он, заранее вставая и надевая пальто.
Курочкин лишь благодарно кивнул. Слов у него не осталось.
73Сергей Эрастович не нашелся, что сказать. Вернувшись из номера, начальственно махнул и направился в ресторан.
Сев за первый попавшийся столик, указал Ванзарову место напротив себя, заказал водки, выпил рюмку, забыл закусить псковским огурчиком.
– Это он… Он… Точно он, – как за поддержкой обратился к чиновнику сыска.
– Сомневаться не приходится, – ответил Ванзаров.
– Тогда где он пропадал?
– Что пан Самбор говорит на этот счет?
Зволянский издал звук фыркающей лошади.
– Утром вышел погулять по морозу. Однако где точно был – не помнит.
– Филер не упустил извозчика, который привез Самбора.
– Хоть здесь не проворонили, – Сергей Эрастович хлопнул еще рюмку и хрустнул грибком. – Где его подобрали?
– У дома на углу Екатерининского канала и Столярного переулка.
– Родион Георгиевич, ценю ваш ум и прозорливость, но вот эта ваша манера недоговорок… Оставьте, не до того, говорите напрямик.
– Прошу извинить, – ответил Ванзаров, стараясь не смотреть на расставленные тарелки: аромат закусок отвлекал. – Предположим, что Самбор оказался там потому, что вышел или был выведен из этого дома.
Адрес не случаен. В доме находится квартира, которая принадлежала господину Иртемьеву. После его смерти, о чем вам хорошо известно, квартира перешла к его дочери, Адель Ионовне. То есть по факту принадлежит…
Ванзаров не стал произносить фамилию начальника политического сыска. И в пустом ресторане уши имеются.
Зволянский отодвинул графинчик с прозрачной жидкостью.
