Выйдя на Апраксин переулок, Лебедев помахал ладонью, демонстрируя восторг.
– Доктору Котту надо у вас поучиться ясновидению, друг мой.
– Гордиться нечем. Я ошибся, – ответил Ванзаров.
– Ошиблись? Все бы приставы так ошибались. Нераскрытых дел не осталось бы…
– Предположил неверное решение, которое случайно привело к правильному результату. Должен был сразу соединить факты: Морозов считал всех докторов сумасшедшими, у него погибла сестра. Он и Федор Алексеевич позволили себя связать человеку, которого давно знают и доверяют.
– На мой вкус этого маловато.
– Ключевой факт: кража альбома. Кому могли понадобиться старые снимки? Тому, у кого они кончились. Чухонцеву нужна была фотография жены.
– Так просто, что, кроме вас, никто бы не увидел. – Лебедев вытащил сигарилью, намереваясь освежить Апраксин переулок. – Надеюсь, теперь мы вышли из лабиринта?
– Древние считали, что из лабиринта нельзя выйти, – ответил Ванзаров.
– Умеете обрадовать, друг мой, – Аполлон Григорьевич прикурил сигарилью и выпустил ядовитое облако.
Стая воробьев шарахнулась, спасая жизни. – А ведь хороша вдова, ай как хороша. Когда к соблазну добавляется состояние, как не покуситься.
– Вам ничто не мешает.
– Обидеть хотите?
– Не имел такого намерения…
– Я к тому, что недолго ей во вдовах ходить. Охотники найдутся. Другое изумляет: как жадность людям затмевает глаза. Прожженный купец верит, что из четвертого измерения ему достанут древние вещи. Сынок его проще: ему золото подавай. А милая вдовушка мыслит практично: хочу гору брильянтов… Никто из них не шевельнул мозгами: а если обман? Если нет никакого четвертого измерения… Правы доктора: сумасшествие заразительно…
– Чудо заманчиво, – сказал Ванзаров.
– Прогуляетесь со мной до Казанской?
От такого предложения Аполлон Григорьевич никогда бы не отказался. Его любопытство, как известно, вовсе не порок, а часть профессии. Горе тому, кто подумает иначе.
70Радость дворника – жильцы тихие и послушные. Чтобы платили вовремя, не мусорили, не скандалили, не дрались, пьяными под воротами не валялись, девок не водили, а на праздники подарки дарили.
Таким чудесным экземпляром, по твердому мнению дворника Прокопа, был жилец из квартиры номер восемнадцать.
Прокоп расписал его в лучшем виде, не забыв упомянуть, что с рождественским подарком в эти праздники жилец оплошал. Да и то сказать: последнюю неделю на глаза не попадался. Может, по гостям гуляет или дела сердечные завелись. Ему позволительно: мужчина одинокий, ни жены, ни детей.
