Отстранив Ванзарова, Лебедев опустился на колени, коснулся ее шеи.
– Не стойте истуканом, найдите себе дело, пока приведу в чувство, – Аполлон Григорьевич раскрыл саквояж.
Шанс заманчивый. Минуя осколки и разбросанные предметы, Ванзаров обошел гостиную, вышел в коридор, осмотрел спальню жены и спальню мужа, столовую, кабинет Морозова и даже заглянул на кухню. Прочих следов разгрома не нашлось. Если не считать распахнутого книжного шкафа, в котором посреди полки для томов большого формата зияла дыра. Коллекция фарфора в стеклянных шкафчиках осталась нетронута.
В гостиной раздался тяжкий кашель, переходящий в вой и плач. Ванзаров поспешил вернуться.
Разрезанная скатерть валялась рядом с приличным шматком юбки. С узлами Лебедев не церемонился, резал без жалости. Полина Витальевна сидела на стуле, выпучив слезящиеся глаза, не замечая густую слюну, свисавшую с губки. Прическа находилась в ужасном беспорядке. Дамы не слишком любят, когда их застают в неприличном виде. Бедняжке было не до манер.
«Слеза жандарма», которую Аполлон Григорьевич влил, к жизни вернула, но возвращение оказалось трудным. Организм мадам Морозовой испытывал страдания, какие в аду получают грешники. А вовсе не бедные невинные вдовы.
Заметив Ванзарова, она издала вопль раненой чайки, вскочила, ее мотнуло в сторону, она ухватилась за край стола, оттолкнулась и бросилась на грудь чиновника сыска. Припав, обвила его шею и разразилась такими слезами, что сюртук должен был промокнуть насквозь.
– Вот она, женская благодарность, – пробормотал Аполлон Григорьевич, пряча склянку с волшебной жидкостью.
– Кто-то спасет, а на шею другому бросается…
Полина Витальевна плакала долго и со вкусом. В таком случае надежная мужская грудь куда лучше подушки или ненадежной груди подруги.
Наконец, слезы кончились, остались последние вздохи. И они стихли. Когда измученная женщина была усажена, она смогла говорить. История оказалась трагическая."
"Около полуночи, когда Морозова собралась лечь спать, раздался звонок в дверь.
Она доверчиво открыла. Ворвался какой-то ужасный человек в длинной шинели, лицо замотано шарфом, на носу черные очки, как у слепого, да еще черная фуражка. Он схватил, поволок ее в гостиную, сорвал скатерть, все перебив, связал. Она не могла ни позвать на помощь, ни оказать сопротивления. Ужасный гость бросил ее на пол, после чего выскочил из гостиной, бегал по дому, пока входная дверь не хлопнула. Она оказалась в полном одиночестве.
