Угол злобе поддался, отомстить захотел, не слушал, ругнулся.
Что тут делать?
Карась к стене прислонился, нацепил кастет воровской. И замер. Будь что будет. Может, сладят. Хоть Обух настрого запретил. Городового поблизости не видать.
Дальше случилось то, чего не придумаешь. Господин в кепи как шагнул за подворотню, так и получил поленом прямо по завязанным ушкам. Угол всю силу вложил, всю злость. Шарахнул так, что господин пошатнулся и рухнул в снег лицом. Угол ему по затылку да по спине добавил. Еще сапогом по ребрам саданул.
Карась еле утихомирил:
– Убьешь, дурак… Обух спасибо не скажет…
Но сам не удержался, разок приложил кастетом по виску.
Угол дышал тяжело, глаза злобой налились. Затих. Бросил полено.
– Что теперь делать? – прошипел Карась. – Извозчиков не видать. На себе волочь?
– Щас устроим, – сказал приятель и сбежал за угол дома."
"В Песках Спиридонов оказался, можно сказать, нечаянно. Елки не распродал, те, что остались, гуртом сбыл торговцу дровами, пойдут красавицы на растопку. Не чужому, своему вологодскому мужику.
Тот пригласил отметить праздник у него, снимал квартирку небольшую. Посидели хорошо, выпили немного. Утром Спиридонов засобирался восвояси. Приятель предлагал побыть денек, но Спиридонову тоскливо стало в столице. Да и лошадка с волокушами всю ночь простояла сиротинушкой. Вышел он на улицу, накормил лошадку, напоил свежей водой. Расправил вожжи, чтобы в путь отправиться, тут к нему парнишка подбегает, кланяется, услужить просит. Да не за так, три рубля обещает.
Отчего бы не заработать напоследок?
Карась подумал: уж не смылся ли дружок по воровскому обычаю. Но нет. Вернулся Угол, прибыл на волокушах. Ловко приметил.
– Это что же такое? – спросил Спиридонов, глядя на лежащего на тротуаре.
– Приятель наш, дружок, подгулял, – ловко ответил Карась, присматривая, чтоб дружок не очухался. – Подсоби, до Никольского довези, ради праздничка. А мы уж не поскупимся…
– Чего уж там, наваливай. С праздничком, православные, – Спиридонов махнул рукой.
Карась с Углом бесчувственного подняли, тяжеленный оказался.
Приволокли, затащили ловко, благо сани низкие, до самой земли волокутся. Уложили на живот, кепи на спину бросили, мешковиной прикрыли. Справились, в общем.
– Может, руки повязать? – тихо спросил Угол.
Карась головой мотнул: мужика напугаем, если веревку спросить. Так довезем.
– Знатно ты его угостил, – добавил он.
– Так это, не смущайся, отведи душу, – предложил приятель, указывая на холмик под мешковиной.
