А сейчас мне надо домой… Срочно…
Лебедев был сама любезность: помог упаковать аппарат, подал Котту пальто и придержал дверь, пожелав хорошо и весело встретить праздник. Как только дверь затворилась, услужливо-добродушное выражение слетело с лица криминалиста.
– Что думаете, друг мой? – спросил он, взяв листок с дырой и глянув через нее.
– Субъект нервный, неуравновешенный, истерический, с резкими перепадами настроения, раздутое чувство собственного величия, не признает никаких возражений, живет в большой бедности, жена за ним не следит…
– Удивляюсь, как такого к больным допускали, – сказал Лебедев, поднимая с пола сигарку и сдувая с нее мусор.
– Врачебного патента у него нет, наверняка практикует на свой страх и риск, кто-то доверяет ему свою больную голову… Что его так задело? Возможно, бедняга стал раздражительным, когда его погнали из врачебного сообщества. Непризнанный гений, что ту скажешь… Странно, что не спился.
– Странно другое…
– Что именно, друг мой?
– Как легко он вошел в состояние графического автоматизма.
– Есть захочешь – не такому научишься… Пятнадцать лет тренировок дают о себе знать. Не представляю, как наших чиновников этому научить.
– Котт обещал научить даже меня. Значит, остальные справятся.
– Вы же не поверили ни единому слову уважаемого доктора.
– Как и вы, Аполлон Григорьевич, – из мысленных дебрей ответил Ванзаров. – Притворились адептом, чтобы бедняга разговорился и проболтался.
Ему погрозили пальцем.
– С кем поведешься, от того и наберешься всякого жульничества… Однако как доктор угадал ваши мысли?
– Трудный вопрос, – ответил Ванзаров.
Он размял спину и руки, как перед борцовским поединком. – Поедемте, поглядим на образы ясновидения вживую. Может, станет немного яснее.
Уговаривать Лебедева не пришлось. Он стоял одетый при саквояже.
– И все же, что думаете? Не таитесь…
– Мы вошли в лабиринт, – сказал Ванзаров.
– Я говорил: не лезьте в это дело.
– Поздно сожалеть.
– Значит, готовы встретить Минотавра в глубине лабиринта?"
"– Всегда готов, Аполлон Григорьевич, – ответил Ванзаров.
– Разыщем и поглядим в глаза чудовищу.
31На взгляд кухарки, что прибежала на Никольский закупить продуктов и себе копеечку сэкономить от хозяйских денег, рынок бурлил как всегда. Продавцы торгуют с большой уступкой, зазывая народ, от самоваров сбитня ароматный пар, связки баранок шелестят, куры кудахчут, поросята визжат, не желая становиться ужином, мужики и бабы друг дружку с праздником поздравляют, смех и радость.
