Полторы тысячи в сутки. Четверть миллиона в год.
Социалистическая Германия таяла как ледышка на сковородке. Пустели деревни и городские кварталы.
Возможности первого на немецкой земле социалистического государства в полной мере использовали братья по классу: поляки, чехи, венгры, румыны, болгары. Их «Старший брат», Советский Союз, показывал пример.
В Восточной Германии находилась самая мощная в мире группировка сухопутных войск. Понятно, это были войска Советской Армии. Посещение Восточного Берлина советским военнослужащим, если они служили не в самом Восточном Берлине, не приветствовалось.
Но это не спасало. Они тайно приезжали в Берлин. И пользовались предоставленной возможностью бежать.
На предотвращение бегства были брошены ничем не ограниченные силы и средства. Среди советских солдат и офицеров велась интенсивная работа, смысл которой можно выразить в двух словах: давай убежим! Находились те, кто отвечал: давай! Перебегал такой солдатик в американскую зону, его допрашивали американцы, солдатик рассказывал все, что знал.
Потом его расстреливали за измену Родине. Неприятным моментом был внезапный переход «американцев» на родные советские матюги.
Та же работа велась среди населения Восточной Германии.
Но затраты на провокаторов не окупались. Тот, кто решался на побег, обычно бежал, ни с кем не советуясь, никому не доверяя… Среди них были и те, кто сам вчера еще по приказу КГБ склонял товарищей к побегу.
Но даже не массовое бегство народа было главным злом.
Главное было в том, что ВСЕ понимали: ТАМ ЛУЧШЕ! А у нас что-то делается не так. Что-то надо менять.
Товарищам в Кремле надо было на что-то решиться.
А на что?"
"Вот и собрались в Париже господа-товарищи: Эйзенхауэр, Макмиллан, де Голль и Хрущёв — лидеры стран, которые после войны разделили на части Германию и Берлин. Какое бы решение ни предложили лидеры Запада, оно было неприемлемым для Советского Союза. При любом решении люди все равно будут бежать в нормальную жизнь, в которой нет партийных секретарей и колхозов, единственно верного пути и любимого вождя, но есть одежда и обувь, есть хлеб и масло, есть возможность вступать в любую партию, которая нравится, написать в газете все, что тебе хочется.
Хрущёв, как всегда, не подумав, предложил встречу на высшем уровне, чтобы найти решение берлинской проблемы. А когда встреча была назначена, вдруг сообразил: ничего хорошего от этой встречи ждать не приходится.
