Позже я научилась управлять исподтишка решениями Агапа, и уходить, куда нужно.
Но, кажется, в академии я эти свои навыки растеряла.
Агапий подловил меня у лестницы.
— Куда?
— С Тони идем отдохнуть.
— Сначала переоденься. А то напялила какую-то микроскопическую тряпочку вместо нормальной одежды.
«Тряпочкой» Агапий обозвал легкое белое платье выше колен. Оно было по-летнему легкомысленное и совсем не вульгарное, но, по мнению брата, на улицу мне следовало выходить только закутанной с головы до ног.
— И что это ты намазюкала на лицо? — пригляделся мужчина.
— Это косметика, Агап.
— Переоденься, сказал. И умойся.
— И паранджу надень… — продолжила я. — Мне двадцать пять лет, Агап.
— Пигалица еще!
Когда я была нескладным подростком, он не бесился, видя меня в коротеньких шортиках. А как только у меня появились формы и тело приобрело плавные линии, так я сразу стала распутницей, а мои вещи «тряпочками».
— Иди-иди, — заступился за меня Аркадий, выходя из гостиной на шум. — Нечего сидеть дома.
— В таком виде никуда она не пойдет!
— И в чем ты предлагаешь идти? — спокойно спросила я.
— Ни в чем! Сиди дома, с нами разговаривай!
— Ну, хорошо, — согласилась я. — Что ты думаешь о последствиях закона о депортации?
Агапий выдал несвязную фразу. Интересы Агапа и мои сильно разнились. Я ничего не понимала в особенностях рыбалки и настройке наземных каров, а Агап все мои увлечения считал несерьезными.
Кеша только посмеивался, слушая, как я мучаю бедного главу семьи.
— А почему вы Милу к нам не приглашаете? — невзначай спросила я.
Братья нахмурились. Они и без хмурой мины казались суровыми, а так — чисто земные огры, готовые сожрать любого, кто осмелится задать неудобный вопрос. Но — мои родные огры, и никакого значения не имеет, что их родила другая женщина.
Аркадий, проведя рукой по коротким черным волосам, утомленно, как будто говорить ему было очень и очень тяжело, проговорил:
— Эта женщина… не войдет к нам в дом.
— Почему? — поразилась я. — Она помогла Артему получить свидетельство, благодаря ей остался на Горунде! А ты, Агап, настаивал, чтобы Тема очаровал здешнюю.
Чем же вы сейчас недовольны?
— Ты ее знаешь? — спросил Агап.
— Знаю.
— Тогда ты должна была заметить, что с ней нечисто, — добавил Кеша. — Тема сразу сказал, что будет ее развлекать в обмен на гражданство. Она согласилась на это. А теперь они хотят брака. Зачем образованной центаврианской женщине выходить за мальчишку?
— Любовь?
Мужчины обидно рассмеялись.
