Остаток ночи я толком не спала: ворочалась, вздыхала, пила воду, ходила по комнате. Пыталась читать книги, но строчки плыли перед глазами, пыталась слушать музыку — и не слышала ни мелодии, ни слов.
«Отдохнешь, говорили они. Тебе понравится», — ворчала я про себя. Если бы я была мазохисткой, мне бы, конечно, понравилось пребывание в пафосном клубе среди пафосных людей, общение с загадочной Милу и обжимания с Ли. Но я не была мазохисткой, и все произошедшее меня вымотало.
Утром я чувствовала себя разбитой. Анна сообщила, что меня ждут на завтрак.
Я доплелась до террасы, упала на табурет, вяло поковырялась ложкой в каше… Томительная ночь не прошла даром, а дурное предчувствие не оставляло — лишь усиливалось.
— Милая, ты плохо спала? — осведомился Кеша.
— Не то, чтобы… — ответила я, и вспомнила про наказ Солда. Нужно сходить на медитацию к лирианцам. Они успокоят и умиротворят, и избавят от тревоги. — Давай сходим в Дом Жизни?
— Вечно вас тянет к этим чертовым монахам, — пробурчал Агап, и вгрызся в лепешку.
— Сам ты черт! Кеш, ну так что? Сходим?
Брат согласился. Как в старые добрые времена, мы пришли в Дом Жизни — храм для тех, кто хочет отринуть суету, почувствовать единение с природой, обратиться к самой своей сути. Когда я была маленькой, не понимала, почему лирианцы селятся на всех планетах, где существует жизнь, ведь у них есть своя планетарная система. На первом же занятии в Доме Жизни мне объяснили: как и спящие повсюду вносят хаос и гибель, так и лирианцы несут исцеление и жизнь.
Поэтому на любой заселенной планете есть хотя бы один Дом Жизни. А на Горунде, центаврианской здравнице, таких Домов — множество. Особенно в резервациях, где жили пострадавшие от спящих.
Нас препроводили к наставнику, с которым мы когда-то часто занимались. В детстве я была влюблена в наставника, прекрасного юношу (который разменял шестую сотню) с необыкновенным выражением аметистовых глаз. И только повзрослев, поняла, что он никогда взаимностью не ответит.
— Аркадий, Нина! Какая радость!
— Наше почтение, просветленный.
— И блага, — добавила я.
Кивнув ученикам, которые упражнялись в левитации (я подавила завистливый вздох), он поманил нас за собой, в сад. Мы уселись на мягкие подушки сразу за пышным кустом. Запахи сандала и цитрусовых расслабляли. Здесь я всегда чувствовала себя защищенной. Будь моя воля — осталась бы помощницей, но, увы, я не обладала эо."
"— Вы пришли меня навестить или по делу? — спросил наставник, усаживаясь.
— И то, и другое.
