Григорий несколько раз видел, как она переводила взгляд с Руслана на Ивана Гавриловича и назад. В груди у мужчины поднималась волна протеста, с которой всё же удавалось справляться. Точно больной ублюдок… К кому ревнует? Беснуется? То, что Снегурка уделяет внимание отцу и деду? На них смотрит? А у него какие потребности возникают – схватить её в охапку и увезти в лес.
Да, именно в охотничий дом, и чтобы снова метель бушевала, и они снова оказались запертыми в снежном плену.
На этот раз всё было бы иначе. Он Дашульку из кровати не выпускал бы.
Заласкал бы, зацеловал. Всю-всю. Каждый участок тела. Ничего бы не пропустил. Приучил бы постепенно к себе и вновь показал бы, как получать удовольствие от его ласк.
Вместо этого приходилось сидеть на ужине. Нет, Седой ничего против семейных ужинов не имел. Вот только не сегодня…
В какой-то момент Гриша краем глаза заметил, как рука Даши соскальзывает со стола. Противоестественно безвольно. Он мгновенно насторожился, подобрался.
– Даша?
– Мне плохо, – выдохнула девушка, бледнея.
Руслан тоже подобрался и начал подниматься.
– В чем дело?
– Не знаю… Извините, меня что-то… затошнило.
Девушка прижала тонкие пальчики ко рту. Григорий, чувствуя, что самого шатает от резко подскочившего адреналина, уже поднимался и вставал рядом с Дашей.
– Ей прилечь надо, – Катя тоже заметно разволновалась.
– Я отнесу её в комнату. Дашуль, давай-ка.
– Не надо… Я сама…
– Надо, Даш. Руслан?
– Второй этаж, третья слева.
– Спасибо.
– Врача сейчас пришлю.
– Может, я с вами…
– Кать, – на этот раз Руслан остановил жену.
Даша особо не противилась, когда Седой поднял её на руки, прижимая бесценную ношу к груди. Девушка прикрыла глаза, обвила руками его шею, но к груди не прильнула. Последний факт горечью отозвался в душе Зимина. Он знал, что будет непросто, и всё же не ожидал, что столь остро будет реагировать на недоверие Даши."
"И видеть её слабой, потерянной, беспомощной оказалось для него ударом. Он уже неплохо ориентировался в доме Коваля, быстро поднялся по лестнице, потом по коридору и плечом открыл дверь спальни Даши.
Всю дорогу он нашептывал успокаивающие слова на ухо девушки, но та никак на них не реагировала. Она глубоко дышала, пытаясь справиться с накатывающей тошнотой.
Две недели…
В висках Зимина застучало. Есть же женщины, которых начинает тошнить с первых недель беременности…
Он соврал бы, если бы сказал, что не думал про то, что Даша могла от него забеременеть. Он в ту ночь кончил в неё. Могла… Запросто.