Чтобы не видел ни одну из вас в коридорах Академии. Можете считать, что находитесь под домашним арестом. Женщины взвыли и разбрелись по столовой, собирая посуду.
– Ну что, теперь в лазарет? – Олли хлопнул приятеля по спине.
– Да, слишком много вопросов накопилось к главному повару.
***
При появлении Глена целительницы вместе с помощницами сразу засуетились, а увидев вошедшего следом за ним Олли, принялись поправлять причëски под косынками и постреливать глазками.
Вышедшая из своего кабинета старшая тут же цыкнула на своих подчинëнных и приняла озабоченный вид:
– Жизнь господина Лиасса и его коллег вне опасности, но случай, конечно, вопиющий! С этим нужно что-то делать! Так поступить с главным поваром – это просто бесчеловечно! Он же мог умереть! Об этом следует доложить в Совет по образованию!
– Госпожа Хорих, а Вы что, тоже решили сменить место работы? – оборвал словесный поток Глен.
– Что значит ""тоже"", ректор Рихтер? – лицо целительницы пошло розовыми пятнами.
– Все работники кухни уволены, – пояснил Глен.
– Желаете к ним присоединиться?
Та не нашлась, что ответить, лишь хватала ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.
– Так что думайте хорошенько, прежде чем что-то говорить. А решите уйти, держать не буду. Среди Ваших подчинëнных наверняка найдëтся достойная замена, ставящая свой долг выше предубеждений, – Глен отодвинул госпожу Хорих в сторону и вошëл в палату к господину Лиассу, которому с минуты на минуту предстояло стать бывшим главным поваром Академии.
При виде Глена здоровяк, выглядевший вполне довольным жизнью, откинулся на подушки и изобразил смертельно больного.
– Здравствуйте, ректор Рихтер... – едва слышно прошелестел господин Лиасс.
Глядя на этот спектакль, Олли закатил глаза.
– Что скажете в своë оправдание? – Глен уселся на стул и закинул ногу на ногу.
– Какое оправдание? Я потерпевший! Я пострадал! – Лиасс возмущëнно замахал руками, вмиг забыв о своей немощности.
– Повар, пострадавший от собственной стряпни – это что-то новое.
Сами себе обвинение предъявлять будете?
На лбу Лиасса выступили крупные капли пота, А подбородок затрясся. То ли от возмущения, то ли от страха.
– Это всё Тëмная!
– А что она? Насколько я знаю, перед подачей повар всегда снимает пробу. Кто же виноват, что Вы проигнорировали это простейшее правило? – в голосе Глена настолько сквозило холодом, что, казалось, в палате температура воздуха упала на несколько градусов.
