Понял бы, может, ещё, если бы своим побегом она улучшила себе жизнь. Но нет же, опять вляпалась в дерьмо. И к кому ушла? К старому мужику, от которого пахнет гнилью и разложением?
Юрасов чуял, что я за ним явлюсь. Удвоил охрану. Мне кажется, я ощущал его страх за километр. Видел, как, окружённый своей охраной, он оглядывается, находясь в здании компании, зная, что я где-то рядом. Будто могу появиться из-за угла и разрядить в него обойму."
"Единственным местом, где его можно было застать в одиночестве, осталось кладбище.
Он регулярно навещал своих родителей и одну из бывших жён, похороненную на том же клочке земли.
Удобное место. Здесь он и останется.
День выдался погожим. Солнечным. Юрасов сидел на скамейке у могил и, когда я подошёл к нему со спины, сразу заметил мою тень. Вздрогнул и замер.
Я закурил сигарету и устроился на скамейке рядом с ним.
— За жизнью моей пришёл? — спрашивает, словно обращаясь к жнецу, забирающему души. Сжимает на бедре дрожащую руку, что не ускользает от моего внимания.
Старается держаться, но нервы сдают.
— Ты знал, что это неизбежно, когда решил связаться с Серафимой, — отвечаю, стряхивая пепел.
Фыркает что-то себе под нос.
— Тебе бы поблагодарить меня. Пока ты в свадьбу играл да по бабам таскался, она в безопасности была.
Делаю последнюю затяжку, наблюдая, как огонёк сигареты достигает фильтра и затухает.
— Ты меня знаешь, дед. Нельзя притрагиваться к тому, что принадлежит мне.
— А я и не притрагивался, — усмехается, — да только не получить тебе её уже.
Смотрю на него, пытаясь понять, что он несёт. Надежда внутри загорается и тут же гаснет. Ведь, чтобы выжить, он будет готов преподнести мне любую ложь, которую я с радостью сожру.
Злясь, встаю и поднимаю его за грудки, пока носы не оказывается на одном уровне.
— Что ты мелешь?
Сучит ногами в воздухе, а у самого лицо безумное. Смеётся.
— Сын у тебя, Сабуров. Мишкой звать. Я забрал её тогда из больницы беременной.
Пригвождаю его к высокому мраморному надгробию, желая выбить все мозги из его головы.
— А убьёшь меня, так цепные псы Ямадаевы начнут на неё охоту. Уверен, что успеешь добраться до своей любимой раньше и спасти?
— Зачем она им? — встряхиваю сильнее, ударяя его затылком о холодный камень.
Он сжимает мою рубашку так же, как я его. Только неловко. Как-то жалко. Старческими слабыми руками.
— После моей смерти твоя Серафима получит долю в компании. Убьёшь меня и не успеешь оглянуться, как её не станет.
По коже проходят холодные мурашки.
